- Как я рада, что ты вернулась! - Разрыдалась снова мама, бросаясь на шею своему маленькому монстру. - Как я рада, что ты сбежала! Думаешь это безопасно? - В момент отпрянула она, округляя испуганные синие глаза. - Расскажи, что было!
Мама требовательно уставилась на меня, цепляясь пальцами за плечи. Отец до сих пор тихо нервно посмеивался, вглядываясь в мою преображенную внешность. А я вспоминала, упрекая себя за поступки прошлого и за намерения плохо поступить в будущем.
***
Ночь 24.
С сестрой почти не пересекаюсь. Видимся пару часов по вечерам, до того, как она уснёт. Охотиться в городе - намного сложнее, чем на природе. Первые три ночи вообще не ела. Чуть не сорвалась на спящую сестру, отчего сильно убивалась. Первой городской жертвой стал пьяница.
Ночь 25.
В какой-то момент начала осознавать, насколько невыносима будет моя вечная жизнь. Депрессия ковыряла меня, заставляя жалости вытекать наружу вместе со слезами. Особенно трудно было в одиночку находить жертв...как я нервничала!
Ночь 26.
Самая тяжёлая из всех. Я отказывалась признать очевидное. Я скучала по Лестату. Я жаждала, чтобы он меня нашёл и даже была бы согласна пережить все его извращенные пытки. Я осознала, что меня без него уже нет.
Ночь 27.
Страдания не прекратились. Наступила новая фаза. Моя сестра назвала её "Самодостаточная женщина". Люблю свою сестру за юмор, который она источает, не смотря на то, что ситуация была патовая. Это нас роднило сильнее, чем гены. Теперь я истязала себя за мысли прошлой ночью. Я вполне смогу справится сама. На свете есть ещё вампиры. Даже если вспомнить тех же Армана...и... зеленоглазого.
Ночь 28.
Охота не приносила мне никакого удовольствия, кроме сытости. И вот я решила это исправить. Сегодня. На ночной летней тусовке в баре можно было легко выцепить богатого и красивого, ведь я была в Италии. Игра становилась всё интересней с пробуждением другого дикого желания, помимо голода. Доставить мне наслаждение бедняге не удалось. Убив его, я злая, пошла домой, перекручивая в памяти ночи с вампиром.
Ночь 29.
Ломка.
***
Спустя уговоры людей, считающих себя психологами, я уселась на кухне, рассказывая всё по порядку. Глядя в скорбные родительские глаза, я естественно говорила лишь верхушку айсберга, не в силах причинять им боль, всякими ужасами, касающимися только моей шкуры.
"Произошло и произошло, это касается только меня и, знать им всё категорически запрещено".
Болезненно и от того тихо, прерываясь, я начала историю лишь с того момента, как сбежала окончательно. И даже тут я поняла, что рассказ не имеет ничего общего с реальностью, мной пережитой. Цензура выбросила убийства людей, угон автомобиля, кражу, и снова убийства. Терзая себя, сквозь зубы мямлила что-то про поедание животных. Безо всякой утайки рассказала о жизни с сестрой. Тут я позволила себе облегчённо вздохнуть, ведь врать больше не пришлось.
Молчание повисло в воздухе. Густое, мрачное, неродное. Словно бетонная стена выстроилась между нами. Я ощущала её чётко перед собой, даже, казалось смогу дотронуться пальцами до шершавой поверхности. А вот чувствовали ли это они...
Мама и папа... зачем я только показалась вам на глаза?
Не стоило мне возвращаться. Они снова испытают боль, когда я уйду. А я буду обязана уйти. Я уже так решила, и именно эта мысль сжирала меня. Поступок мой был глуп. Или нет... Было ли эгоистично с моей стороны показываться им на глаза спустя столько времени? Или было бы куда хуже, не появись я снова на пороге дома, когда предоставилась возможность? Было бы им хуже от того, что никогда мы бы не встретились? Или возможно они будут страдать сильнее, осознавая мою кровавую сущность и мою будущую жизнь, которая будет идти не рядом с ними.
Почему быть жертвой было так просто? Почему как только я покинула свою клетку, щемящее чувство в груди не уходило ни на минуту, только в моменты забвения во сне или во время перетекания крови жертвы в мою пасть. Убийства давали мне умиротворение... с этим я не смогу поделиться ни с кем... Только с ним...
- Идите, спите. - Ясно прочувствовала я их облегчение, после моего приказа.
Родительская спальня захлопнулась, как и крышка моего гроба, ведь уже через час, должен был встать рассвет.
"Здесь тебе не место. Уже нет."
***
Это была моя тридцатая ночь после побега. Когда в очередной раз, словно зомби я восстала из гроба, чтобы выследить очередное несчастное тело для обескровливания. Свет на кухне ещё горел, и я словно мотылёк полетела на жёлтые лучи лампы. Она сидела за ноутбуком, уставившись в экран сквозь свои минусовые очки, которые придавали ей лишнюю строгость и возраст.