Дверь с треском поддалась. В проеме, давя друг друга, появились первые серые лица, протянутые руки с почерневшими ногтями. Шкаф медленно, с скрипом, пополз по полу.
Алексей прижался спиной к стене. Он видел их глаза. Пустые, голодные. Он поднял нож. Он заберет с собой хотя бы одного. Последний патрон он приберегал для себя. Не позволит им себя съесть.
И вдруг снаружи, со стороны улицы, раздался оглушительный грохот. Сирена? Нет. Это был рев мотора. Мощного, раскатистого. И следом — очередь из автоматического оружия. Тра-та-та-та-та!
Удары в дверь прекратились. «Ходоки» у двери замерли в нерешительности, их примитивный мозг переключался на новый, более громкий раздражитель.
Еще одна очередь. Ближе. Крики — уже не только стоны, а звуки, похожие на визг, когда пули начинали рвать плоть.
Алексей, не веря своему счастью, подбежал к окну и осторожно выглянул.
На улице творился ад. Группа людей, человек пять, отступала к большому, забронированному грузовику типа «Урал». Они стреляли на ходу, короткими, точными очередями, укладывая «ходоков» десятками. Грузовик медленно пятился за ними, его мощный бампер сминал брошенные автомобили.
Это были не солдаты. Их одежда была пестрой, самодельной. Но дисциплина и слаженность были военными. Они отстреливались, прикрывая друг друга.
Один из них, высокий парень в косухе и с автоматом Калашникова, заметил Алексея в окне. Их взгляды встретились на секунду. Парень что-то крикнул своим, указав пальцем на него.
Алексей понял, что это его шанс. Единственный.
Он отступил от окна, разбежался и выбил окно ногой, вместе с рамой. Стекло посыпалось вниз с грохотом. Он выглянул. Внизу, прямо под окном, была крыша какого-то сарая. Метра полтора прыжка.
Сзади дверь в комнату с грохотом рухнула, и первые «ходоки» ввалились внутрь.
Алексей не раздумывал. Он перемахнул через подоконник и прыгнул.
Приземление было жестким, он кубарем покатился по старому шиферу, но вскочил на ноги. Сарай трясся от ударов о его стены — это с нижнего этажа ломились мертвецы.
С крыши сарая до земли было еще около трех метров. Он спрыгнул, приземлился на колени и локти, боль пронзила все тело, но он был жив.
— Эй, беглец! Сюда!
Это кричал тот самый парень в косухе. Он стоял у открытого борта «Урала», отстреливаясь от подбирающихся с фланга «ходоков». Грузовик был уже в двадцати метрах.
Алексей вскочил и побежал. Он бежал, не оглядываясь, чувствуя, как за спиной нарастает гул толпы. Из боковых улиц, из подворотен, выползали новые и новые фигуры.
Пуля просвистела у самого его уха. Это стрелял не парень, а кто-то другой. «Ходок» с обрезком трубы в руках рухнул в двух шагах от Алексея — парень в косухе прикрыл его.
Алексей добежал до грузовика, из последних сил запрыгнул на кузов. Сильные руки схватили его и втянули внутрь.
— Поехали! Газ! Газ! — закричал парень.
«Урал» рыкнул мотором и рванул с места, сминая под колесами несколько тел. Кузов захлопнулся.
Алексей лежал на холодном металлическом полу, задыхаясь, весь в ссадинах и крови. Он слышал, как снаружи по броне забарабанили десятки рук, но грузовик набирал скорость, и вскоре этот стук стих, остался лишь рев мотора и редкие выстрелы.
Он был спасен. Случайно. Чудом.
Он поднял голову. В тусклом свете, проникавшем через смотровые щели, он увидел своих спасителей. Парень в косухе, худощавый, с острым взглядом. Другой — здоровенный детина с пулеметом ПКМ. Третий — пожилой мужчина с бородой и снайперской винтовкой с глушителем. И четвертый — женщина. Небольшого роста, с коротко стриженными темными волосами и серьезным, усталым лицом. Она перевязывала руку пулеметчику.
Все они смотрели на Алексея с холодным, изучающим любопытством. Как на диковинного зверя.
Парень в косухе присел перед ним на корточки.
— Ну что, попрыгун, — сказал он, и в его голосе слышалась усталая усмешка. — Откуда ты такой, с небес свалился? И главное — зачем ты нам сдался?
Глава 5. Чужие земли
Рев мотора оглушал, заглушая стук собственного сердца. Алексей лежал на холодном, липком от чего-то полу бронированного «Урала», пытаясь отдышаться. Каждый мускул горел, ссадины на руках и коленях сочились кровью. Он был жив. Эта мысль пробивалась сквозь шок и адреналиновую дрожь медленно, как сквозь толщу льда.
Он поднял голову. Четыре пары глаз смотрели на него без особого дружелюбия. Скорее, с холодным, практичным любопытством, с каким смотрят на незнакомую, но потенциально полезную вещь.