Алексей снова почувствовал опасность. Слишком много вопросов. — Да. Жена, дочь. В «Ковчеге-7».
Сергей свистнул. — Охренеть. Ты и правда самоубийца. Мало того, что один полез, так еще и в сказку поверил.
— Это не сказка.
— Ага, конечно, — Сергей усмехнулся, но в его глазах не было насмешки. Скорее, что-то вроде жалости. — Ладно, это твое дело. Но запомни тут одно правило, главное. Правило Матвея. Он тут царь и бог. Его слово — закон. Перечь ему — получишь пулю. Понял?
— Понял.
— Отлично. Отдыхай. Потом поедишь со мной, познакомишься с хозяйством.
Сергей ушел. Алексей остался один на своей новой койке. Он сидел и смотрел на кипящую вокруг жизнь. Дети бегали между нар, женщины готовили еду на большой печке-буржуйке, мужчины чинили автомобиль в углу. Это было сообщество. Почти нормальность.
Но что-то здесь было не так. Что-то, что он почувствовал кожей. Взгляды, которые на него бросали, были не просто любопытными. Они были оценивающими. Взвешивающими. Как скот на рынке.
Вечером он пошел с Сергеем на ужин. Пища была скудной — пустая похлебка с кусочком хлеба. Но она была горячей. Первая горячая еда за три месяца.
За столом Сергей оказался разговорчивым.
— Мы тут держимся уже полгода, — говорил он, зачерпывая похлебку. — Матвей — бывший майор, он и организовал все это. Собрал людей, нашел это место, укрепил. Живем. Охотимся, собираем, иногда с другими группами меняемся.
— Другими группами? — уточнил Алексей.
— Ага. Есть такие. Не все друг друга едят. Есть более-менее адекватные. Но есть и отбросы. Как «Стервятники» или «Псы». С теми лучше не встречаться.
— А что насчет «Ковчега»? Вы что-нибудь слышали?
Сергей нахмурился. — Слухи. Только слухи. Что он есть. Что он не для всех. Что туда попасть почти невозможно. И что те, кто уходит на его поиски, не возвращаются. Вообще.
Алексей промолчал. Он не собирался никого в этом переубеждать.
После ужина Сергей повел его осматривать периметр. Лагерь и правда был хорошо укреплен. Высокие стены, колючая проволока под током, наблюдательные вышки. Матвей знал свое дело.
Они подошли к главным воротам, где Григорий с пулеметом курил, глядя в темнеющее поле перед заводом.
— Спокойно? — спросил Сергей.
— Пока да, — буркнул Григорий. — Но чует мое сердце, скоро опять наведут шороху.
— Кто? — спросил Алексей.
— «Ходоки», — пояснил Сергей. — Их тут тьма. Иногда они собираются в стаи и идут на стены. Как приливы. Последний раз еле отбили.
Алексей посмотрел на мощные ворота. Они казались надежными. Но он видел, как «ходоки» ломали двери. Если их будет достаточно...
Внезапно с вышки раздался резкий свисток. Один из часовых указывал куда-то в поле.
— Движение! — крикнул он. — Не «ходячие»! Машина!
Все мгновенно насторожились. Григорий схватил пулемет. Сергей вскинул автомат. Матвей, услышав шум, вышел из цеха, его лицо было напряженным.
Из темноты, медленно, с включенными фарами, выехал внедорожник. Он остановился в сотне метров от ворот. Дверь открылась, и из нее вышел один человек. Высокий, в длинном плаще. Он поднял руки, показывая, что безоружен.
— Кто это? — тихо спросил Алексей.
— Не знаю, — сквозь зубы процедил Сергей. — Не из наших.
Матвей сделал несколько шагов вперед, к воротам. — Стоп! Назовись!
Незнакомец остановился. Его голос донесся громко и четко, несмотря на расстояние.
— Меня зовут Евгений! Я от группы выживших с Северного промузла! Я пришел с предложением! С предложением, которое спасет вас всех!
Алексей видел, как спина Матвея напряглась.
— Какое предложение? — крикнул Матвей.
— Мы можем поговорить, как цивилизованные люди? — ответил Евгений. — Без стволов? У меня есть информация. Информация о большой беде, которая идет с востока. Большой стае. Очень большой. Они сметут все на своем пути. В том числе и ваш завод. Но у меня есть план, как нам объединиться и выстоять.
Матвей молчал несколько секунд, оценивая.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Заходи. Но только ты один. И если это ловушка...
— Это не ловушка, — голос Евгения звучал уверенно, почти сладко. — Это наше общее спасение.
Ворота с скрежетом приоткрылись ровно настолько, чтобы впустить одного человека. Евгений вошел, и ворота захлопнулись за его спиной.
Он прошел в свет прожекторов, и Алексей разглядел его лицо. Красивое, с правильными чертами, улыбка — обаятельная, но не дотягивающая до глаз. Глаза были холодными, расчетливыми.
Евгений окинул взглядом собравшихся, и его взгляд на секунду задержался на Алексее. На новом лице. В его глазах мелькнул быстрый, аналитический интерес, а затем он снова улыбнулся Матвею.