Евгений вышел навстречу, его улыбка казалась еще белее на фоне унылого серого пейзажа.
— Добро пожаловать в «Улей», друзья мои! — он раскинул руки, словно представлял им свой дворец. — Здесь мы в безопасности. Стены выдержат любую бурю.
— Стены — да, — тихо, так, что слышал только Алексей, сказал Сергей. — А вот легкие — вряд ли.
Люди начали выгружаться, озираясь с нескрываемым опасением. Дети жались к матерям, чувствуя исходящую от этого места угрозу.
— Прошу, размещайтесь, — продолжал Евгений. — Мои люди покажут, где что находится. К сожалению, мест в основном блоке на всех не хватит. Части ваших людей придется остаться здесь, в палатках. Но мы постараемся сделать ваше пребывание максимально комфортным.
Матвей кивнул, отдавая тихие распоряжения Сергею и Григорию. Началась разгрузка, неловкая и медленная, две группы людей наблюдали друг за другом с холодным любопытством.
Алексея, как одного из немногих, у кого были хоть какие-то медицинские познания, определили помогать Ирине. Им выделили угол в одном из подсобных помещений бункера, где уже была организована импровизированная больница. Небольшая комната была заставлена койками, на которых лежали раненые и больные из группы Евгения.
Воздух внутри был спертым, пахло антисептиком, потом и чем-то еще... сладковатым и неприятным.
Ирина, не теряя ни секунды, принялась осматривать новых пациентов, в основном — стариков и детей, измученных дорогой. Алексей помогал ей, разнося воду, меняя повязки на ссадинах, готовя бинты.
Он наблюдал за людьми Евгения. Они были... другими. Дисциплинированными, молчаливыми. Они выполняли приказы без лишних слов, их глаза были пустыми, отрешенными. Не было ни улыбок, ни слез, ни смеха. Как будто они были не живыми людьми, а хорошо отлаженными механизмами.
— Странные они какие-то, — тихо заметил Алексей, подавая Ирине скальпель, который она попросила продезинфицировать.
— Напуганы, — также тихо ответила она, осматривая воспаленную рану на руке у пожилого мужчины. — Как и мы все. Просто привыкли подчиняться.
Но Алексей видел, что это не просто страх. Это была апатия. Глубокое, всепоглощающее безразличие.
Примерно через час их «медпункт» посетил сам Евгений. Он был по-прежнему улыбчив и любезен.
— Ну как, доктор? Справитесь? — обратился он к Ирине.
— Справимся, — коротко ответила та, не отрываясь от перевязки. — Но у меня к вам вопрос. Что это за химическое заражение вокруг? Насколько оно серьезно?
Евгений махнул рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мухи. — Пустяки. Остаточные явления. Мы регулярно проводим замеры. Уровень радиации и концентрация вредных веществ в пределах нормы. Наш бункер герметичен, система фильтрации воздуха работает отлично.
— А снаружи? — не отступала Ирина.
— Снаружи... не рекомендую надолго задерживаться без респиратора. Но для кратковременных вылазок — безопасно.
Алексей посмотрел на бледные, уставшие лица лежащих на койках людей. Они жили здесь постоянно. И они не выглядели здоровыми.
Евгений, заметив его взгляд, улыбнулся еще шире. — Не волнуйтесь, Алексей. Мы все здесь одна большая семья. Мы заботимся друг о друге.
Он ушел, оставив после себя шлейф дешевого одеколона и ощущение неприятной, липкой лжи.
Вечером, когда основная работа была закончена и большая часть людей устроилась на ночлег, Ирина попросила Алексея помочь ей с одним пациентом. Молодой парень, один из людей Евгения, лежал на дальней койке, отделенный от остальных ширмой. Он бредил, его бил озноб, а на коже проступали красные, воспаленные пятна.
— С ним что? — тихо спросил Алексей, помогая Ирине подавить конвульсии больного.
— Не знаю, — ответила она, и в ее голосе впервые зазвучала тревога. — Симптомы... нетипичные. Это не инфекция, не «Ржавчина». Похоже на... на острую лучевую болезнь.
Алексея будто обдали ледяной водой. — Лучевую? Но Евгений говорил...
— Евгений много чего говорил, — резко оборвала его Ирина. Она достала из своего набора маленький, карманный дозиметр. Такие выдавали в первые дни катастрофы. Она поднесла его к телу больного.
Тихие, но частые щелчки превратились в пронзительный, непрерывный писк. Стрелка зашкалила.
— Господи... — прошептала Ирина, отскакивая от койки. Ее лицо побелело. — Он фонит. Как рентгеновская трубка.
Алексей смотрел на дергающегося в лихорадке парня, и кусок хлеба, который он съел на ужин, подкатил к горлу. Лучевая болезнь. Значит, Евгений лгал. Лгал нагло и цинично. Уровень радиации здесь был далеко не «в пределах нормы». Это место было смертельной ловушкой.