Алексей, под предлогом проверки вентиляции, смог осмотреть часть системы воздуховодов. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. Фильтры, которые должны были очищать воздух, были старыми, порванными, покрытыми толстым слоем грязи. Они не работали. Возможно, не работали с самого начала.
Он доложил об этом Ирине. Та лишь молча закрыла глаза.
К вечеру напряжение в лагере достигло пика. Люди Матвея, чувствуя неладное, стали собираться в кучки, перешептываться. Люди Евгения наблюдали за ними с холодной настороженностью.
Алексей вышел подышать — густой, отравленный воздух казался теперь меньшим из зол по сравнению с атмосферой внутри бункера. Он увидел, как к Матвею подошел Евгений. Они о чем-то говорили. Матвей кивал, его лицо было невозмутимым. Потом он что-то сказал, и Евгений, улыбаясь, отошел.
Матвей повернулся и встретился взглядом с Алексеем. Всего на секунду. И в его глазах Алексей прочитал не страх и не растерянность. Он прочитал холодную, выверенную решимость. И кивок. Почти незаметный.
Матвей знал. Он знал все. И его план, что бы это ни было, уже приводился в действие.
Алексей вернулся внутрь. Ему предстояло провести ночь в этом бетонном склепе, полном смерти и обмана. Он лег на свою койку, но сон не шел. Он слушал, как по коридору за дверью мерно шагают часовые Евгения. И думал о том, что единственный способ выжить — это сыграть в игру, правила которой он не знал, против противника, который не знал пощады.
Глава заканчивается, когда глубокой ночью Алексей слышит за дверью приглушенные голоса и звук отъезжающего грузовика. Он подходит к двери и сквозь щель видит, как несколько человек из отряда Матвея, включая Сергея и Григория, тайком покидают бункер. Они вооружены до зубов. У них было задание.
Глава 8. Переправа
Тишина, наступившая после отбытия тайного отряда, была звонкой и напряженной. Алексей стоял у двери, прислушиваясь к затихающему вдали року мотора. Куда они поехали? За помощью? За припасами? Или Матвей отправил их на верную смерть, чтобы избавиться от лишних ртов?
Он не знал. Он мог только надеяться, что холодный расчет Матвея включал в себя и их выживание.
Он попытался заснуть, но сны были беспокойными и обрывистыми. Ему снилась Света, зовущая его из темноты, но его ноги увязали в радиоактивной грязи. Снился Евгений, улыбающийся над телом умирающего от радиации парня. Снился тихий, влажный смех Трубного, доносящийся из вентиляционных шахт бункера.
Утро не принесло облегчения. Воздух в бункере казался еще более спертым. Новых пациентов с симптомами лучевой болезни не поступало — Ирина предположила, что Евгений, заподозрив неладное, приказал не пускать к ним своих больных. Но это была лишь временная передышка.
Алексей вышел во внутренний двор. Лагерь жил своей жизнью, но под тонкой пленкой нормальности клокотала тревога. Люди Матвея старались держаться вместе, их взгляды скользили по часовым Евгения с плохо скрываемой враждебностью.
Он увидел Матвея. Тот стоял у ворот и что-то говорил с Виктором, пожилым снайпером. Их лица были серьезны. Когда Матвей заметил Алексея, он жестом подозвал его к себе.
— Инженер, — сказал он без предисловий. — Нужна твоя помощь.
— Какая? — спросил Алексей, чувствуя, как у него сжимается желудок.
Матвей указал на главный вход в бункер. — Система фильтрации. Ты ее осматривал?
Алексей кивнул. — Фильтры нерабочие. Менять надо.
— Именно, — Матвей обвел взглядом двор, убедившись, что их никто не подслушивает. — Без чистого воздуха мы здесь все сдохнем через неделю. Новые фильтры есть. Но для работы системы нужна энергия. Мощная.
— Генератор, — понял Алексей. — Но мы его привезли. Он в грузовике.
— Он дизельный, — в разговор вступил Виктор. Его голос был безжизненным, как у человека, который уже давно перестал удивляться плохим новостям. — А дизель у нас на исходе. Его хватит от силы на день-два. Экономного режима.
Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Они были на волоске от гибели. Сначала тихая, от радиации, а потом — быстрая и шумная, от удушья.
— И что мы будем делать? — спросил он.
— Добывать топливо, — тихо сказал Матвей. Его глаза были похожи на стальные шарики. — Есть место. Старый нефтеперерабатывающий завод. В пятнадцати километрах отсюда. Там должны быть цистерны. Резервуары. Хотя бы что-то.
— Пятнадцать километров? По этой местности? — Алексей с недоверием посмотрел на него. — Это самоубийство.