В домике воцарилась гробовая тишина. Все спали. Кроме Алексея и Ирины. И кроме Константина.
Тот сидел у окна и смотрел на них. Он все видел. Его лицо было каменным. Он медленно поднял палец к губам. Знак молчания. Потом он встал, подошел к телу своего растерзанного бойца, накрыл его курткой и вернулся на свой пост. Без единого слова.
Рассвет застал группу в состоянии тихого, сдавленного ужаса. Все видели, что случилось с одним из людей Константина, но никто не спрашивал. Все понимали.
Константин собрал своих оставшихся двух бойцов и что-то сказал им на ухо. Те кивнули, их лица были серыми от страха, но дисциплина брала верх.
— Собираемся, — сказал Матвей. Его голос был хриплым. — До завода — три часа хода. Идем.
Алексей попытался встать. Нога горела огнем, но она держала его. Антибиотик, казалось, сработал, остановив самое страшное. Но слабость была всепоглощающей.
Ирина помогла ему подняться. Их взгляды встретились. Они оба знали, что видели прошлой ночью. И оба знали, что говорить об этом нельзя. Не здесь. Не сейчас.
Они снова вошли в лес. На этот раз Константин шел впереди, прокладывая путь с безжалостной эффективностью. Его люди смотрели по сторонам не просто с опаской, а с животным ужасом. Они боялись не только внешних угроз. Они боялись друг друга.
Алексей, шагая через боль, думал о том существе. О его зеленых глазах. О его безразличии. «Ржавчина» превращала людей в неупокоенных хищников. А эта новая зараза... она превращала их во что-то иное. Что-то, что даже не нуждалось в их плоти как в пище. Что-то, что просто... потребляло. И эволюционировало с пугающей скоростью.
Они шли на завод. Но Алексей теперь понимал, что самая страшная угроза, возможно, уже была среди них. И ждала своего часа.
Глава 10. Раскол
Лес был не просто мертвым. Он был враждебным. Каждый сухой сучок, хрустевший под ногой, звучал как выстрел. Каждый шорох в рыжей, отравленной траве заставлял вздрагивать и вскидывать оружие. Группа двигалась молча, как призраки, но напряжение между людьми Матвея и людьми Константина было густым, осязаемым, как смог.
Алексей, превозмогая боль в ноге и слабость, шел, уцепившись за плечо Ирины. Она сама едва держалась на ногах от усталости, но ее хватка была железной. Она понимала: если он упадет, Константин выполнит свое обещание.
Через два часа мучительного пути чаща начала редеть. Сквозь черные стволы деревьев забрезжил серый свет и показались контуры чего-то циклопического: ржавые трубы, уходящие в небо, гигантские цистерны, похожие на спящих слонов. Нефтеперерабатывающий завод.
Он лежал в глубокой котловине, окруженной полуразрушенным бетонным забором с колючей проволокой. Место казалось безжизненным. Слишком безжизненным.
Константин поднял руку, и группа замерла на опушке леса.
— Виктор, — тихо сказал Матвей.
Снайпер снял с плеча винтовку и посмотрел в оптику, медленно ведя ее вдоль забора, вышек, проездов.
— Никого не вижу, — доложил он через минуту. — Ни ходячих, ни живых. Провода на заборе порваны, током не убивает. Главные ворота полуоткрыты. Слишком... тихо.
— Ловушка? — спросил один из бойцов Матвея.
— Возможно, — ответил Константин. Его голос был ровным, без эмоций. — Или все, кто был здесь, давно умерли. У нас нет выбора. Входим.
Он жестом отдал приказ своим людям. Те двое, что остались, двинулись первыми, перепрыгивая через низкую часть забора и пригибаясь среди зарослей бурьяна. Через несколько минут один из них показал оттуда сжатый кулак — сигнал «все чисто».
— Пошли, — Матвей двинулся вперед. — Виктор, остаешься здесь на прикрытии. Если что — даешь сигнал.
Виктор кивнул и замер у дерева, слившись с тенью.
Группа преодолела забор и оказалась на территории завода. Воздух здесь был еще более едким, пахло нефтью, серой и чем-то пригоревшим, сладким. Под ногами хрустели осколки стекла и ржавые металлические обломки. Они шли по старой асфальтовой дороге, ведущей к центральному комплексу зданий.
Константин вел их не к главным воротам, а в обход, к низкому, длинному зданию с вывеской «Склад ГСМ».
— Здесь должны быть канистры, может, даже полные, — сказал он, подходя к огромным воротам, запертым на массивный висячий замок, покрытый коррозией.
— Алексей, — Матвей кивнул ему.
Алексей, стиснув зубы от боли, подошел к замку. Он был старым, советским, но крепким. Он достал из рюкзака монтировку и молоток — инструменты, которые взял с собой на всякий случай. Работа отвлекла его от боли. Он вставил монтировку в дужку замка, нанес несколько точных ударов молотком. Металл заскрипел, но не поддавался. Нужно было больше силы.