Он прошел метров двести, когда тоннель уперся в решетку. Заваленную мусором и каким-то тряпьем. Дальше пути не было.
Развернувшись, он пошел обратно, к люку, и затем двинулся в правый тоннель. Туда, откуда донесся смех. Каждый его нерв был натянут как струна. Палец лежал на спусковом крючке.
Тоннель тянулся долго, делая легкий поворот. Запах гниения становился сильнее. И вот, впереди, он увидел свет. Не тусклый, как от его фонаря, а более яркий, дрожащий. Огонь.
Алексей замедлил шаг, выключил фонарь и прижался к стене. Краем глаза он заглянул за поворот.
Тоннель расширялся, образуя небольшой зал. Посередине, на ржавой железной бочке с вырезанной боковиной, горел костер. Булькала жестяная кружка, подвешенная над огнем. Вокруг костра сидели три фигуры.
Они не были «ходоками». Это были живые люди.
Первый — крупный, плечистый мужчина в засаленной телогрейке, с обветренным, огрубевшим лицом. Он чистил длинный, похожий на мачете нож, и его движения были точными, выверенными. Военный. Или бывший.
Вторая — худая, как щепка, женщина лет пятидесяти, с птичьим, испуганным лицом. Она что-то шептала, перебирая пальцами какую-то нитку с узелками. Молилась? Сходила с ума?
И третий… парень. Лет двадцати, не больше. Худощавый, с длинными, грязными волосами, падавшими на лицо. Он сидел, раскачиваясь на корточках, и тихо, себе под нос, напевал какую-то бессвязную песенку. Это он смеялся. Алексей был почти уверен.
Он колебался. Люди. Живые люди. Первые, кого он видел за три месяца, кроме как в прицел своего карабина. Но его опыт, да и простой здравый смысл, кричали: «Держись подальше!». Люди в новом мире были коварнее и опаснее мертвецов.
Но у него кончались патроны. Кончалась вода. Он был в ловушке под землей. А у них был огонь. Еда.
Сделав глубокий вдох и сняв палец со спускового крючка, но оставив карабин наготове, Алексей шагнул из темноты в круг света.
— Не двигайтесь! — его голос прозвучал громко и неестественно в подземелье. — У меня есть оружие.
Эффект был мгновенным. Женщина вскрикнула и прижалась к стене. Парень перестал напевать и уставился на Алексея широко раскрытыми, безумными глазами. А мужчина в телогрейке медленно, очень медленно опустил нож и поднял руки.
— Спокойно, дружище, — его голос был низким, хриплым, как скрип ржавой двери. — Мы свои. Тоже живые. Видишь?
— Я вижу, — Алексей не опускал ствол. Его взгляд скользнул по их вещам. Несколько рюкзаков, самодельные копья, связка консервов. — Что это за место?
— Старые теплотрассы, — ответил мужчина. — Тянется под пол-города. Мы тут… отсиживаемся. Я — Геннадий. Бывший старшина. Эта — Лидия. А это — Юрка.
Юрка, парень, хихикнул. — Привет, дядя с ружжом, — его голос был сиплым, словно он много кричал. — Ты пришел на ужин? Мы как раз варим… бараночку.
Он указал на кружку над костром. Алексей почувствовал, как его желудок сжался от голода и брезгливости одновременно.
— Мне нужно наверх, — сказал Алексей, все еще не двигаясь. — На северо-восток.
Геннадий медленно покачал головой. — Наверх нельзя. Там их… тьма. Целый батальон ходячих собрался. Ты своей стрельбой всех с окрестностей согнал. Сейчас там ад.
— Есть другой выход?
— Есть, — Геннадий кивнул вглубь тоннеля, за костер. — Но путь неблизкий. И небезопасный.
— Что он имеет в виду? — Алексей перевел взгляд на Лидию.
Та испуганно замотала головой, сжимая в руках свои узелки. — Там… там Трубный, — прошептала она. — Он там живет.
— Кто такой Трубный? — Алексей нахмурился.
Юрка снова захихикал. — Дедушка Трубный! Он в трубах живет. Шуршит. Шепчет. Кто пройдет без спроса… того съест. Сначала ноги, потом ручки…
— Замолчи, Юра, — строго сказал Геннадий. Парень тут же смолк, надувшись как ребенок. Старшина посмотрел на Алексея. — Легенды. Бредни. Но… там действительно кто-то есть. Мы слышали шаги. Видели… тени. И пропадают люди. Которые решались пройти.
Алексей смерил его взглядом. Он не верил в сказки про подземных монстров. Скорее всего, это была либо другая группа выживших, либо особенно хитрый «ходок», застрявший в трубах. А может, и вовсе плод воображения этих затравленных людей.
— Мне все равно, — отрезал он. — Мне нужно идти. Дайте воды, и я уйду.