Шли всю ночь. Несли Матвея на носилках по очереди. Алексей, несмотря на боль, тащил свою ношу. Ирина помогала ему и поддерживала Льва, который был в полушаге от полного истощения. Сергей и его бойцы шли впереди и с флангов, выискивая путь и устраняя редких «ходоков» тихо, ножами.
К рассвету они выбились из сил. Укрылись в полуразрушенном сарае на окраине какого-то поселка. Проспали несколько часов мертвым сном, выставив дежурных.
Днем двинулись дальше. Местность была холмистой, заснеженной (шел мелкий, противный снег с дождем), дороги разбиты. Они шли, не разговаривая, экономя силы. Еды не было. Снег утолял жажду, но не голод.
К вечеру второго дня Матвею стало хуже. Рана воспалилась, начался жар. Ирина, стиснув зубы, сказала, что нужны антибиотики. Срочно.
— До совхоза еще часов десять хода, — мрачно сказал Сергей. — Он не выдержит.
— Есть поселок впереди, — указал один из бойцов на огоньки вдали. Не огоньки — отражение заката в разбитых окнах. — Может, найдем аптеку.
— Рискованно, — сказал Сергей. — Неизвестно, что там.
— Рискнем, — сказал Алексей. — Он спас нас. Мы ему обязаны.
Сергей кивнул, и группа свернула к поселку.
Это было гиблое место. Небольшие домики, магазинчик, почта. Все разграблено, изодрано, загажено. «Ходоков» было немного — несколько штук брело по главной улице. Их устранили быстро и тихо.
Ирина, Алексей и Лев под прикрытием двоих бойцов Сергея пошли на поиски аптеки. Нашли ее быстро — вывеска еще висела. Дверь была выломана. Внутри — хаос. Полки опрокинуты, лекарства растасканы. Но Ирина, как гончая, принялась рыться в обломках, в задних комнатах. И нашла! Запертый металлический шкаф для сильнодействующих препаратов. Замок был сломан, но внутри кое-что осталось. Антибиотики, обезболивающее, бинты.
Она лихорадочно складывала драгоценные упаковки в рюкзак. Лев помогал, а Алексей и бойцы стояли на страже у входа.
И тут Алексей услышал звук. Не скрип, не стон. Детский плач.
Он замер. Звук доносился откуда-то с улицы, из-за угла ближайшего дома. Слабый, всхлипывающий.
— Вы слышите? — прошептал он.
Бойцы насторожились, кивнули. Плач был настоящим. Не записанным. Живым.
— Ребенок... — сказал один из них, и в его голосе прозвучала неподдельная жалость.
— Ловушка, — сразу сказал второй, более опытный. — Не ходи.
Но Алексей уже вышел на улицу. Он не мог. Ребенок. Как его Света. Он краем глаза видел, как Ирина выбежала из аптеки, услышав разговор.
— Алексей, нет! — шепнула она.
Но он уже заворачивал за угол. Там, в узком проходе между домами, сидела маленькая девочка. Лет пяти. В грязном розовом пальто, с растрепанными светлыми волосами. Она сидела на снегу, поджав ноги, и тихо плакала, уткнувшись лицом в колени.
— Девочка... — осторожно сказал Алексей, делая шаг. — Ты одна?
Девочка подняла голову. Лицо было грязным, в слезах, но живым. Глаза — огромные, синие, полные страха.
—Мама... — прошептала она. — Мама там... не встает...
Она указала пальчиком в темный проем распахнутой двери ближайшего дома.
Алексей почувствовал ледяное прикосновение инстинкта. Ловушка. Но ребенок... живой ребенок...
Он сделал еще шаг. И в этот момент из двери, на которую указала девочка, выскочило нечто.
Не «ходок». Оно двигалось слишком быстро, слишком целенаправленно. Это был мужчина. Одетая в лохмотья, с диким, голодным блеском в глазах. Живой. И в руке у него был зажат длинный, заточенный кусок арматуры.
— Свежее мясо! — прохрипел он хриплым, нечеловеческим голосом и бросился на Алексея.
Алексей едва успел отпрыгнуть, арматура просвистела в сантиметре от его лица. Из-за углов, из подвалов, с крыш выскочили еще люди. Человек семь. Все живые. Все с тем же безумным, хищным блеском в глазах. Каннибалы. «Псы», о которых говорил Сергей.
Девочка перестала плакать и смотрела на все происходящее пустыми, безразличными глазами. Приманка. Живая, дрессированная приманка.
— Ко мне! — закричал Алексей, отступая к аптеке, выхватывая нож.
Бойцы Сергея, услышав крик, выскочили на улицу и сразу открыли огонь. Один из каннибалов рухнул. Но остальные, не испугавшись выстрелов, с дикими воплями бросились в атаку. Они были худыми, изможденными, но невероятно быстрыми и нечувствительными к боли.
Завязалась жестокая, хаотичная схватка в узком пространстве улицы. Пули против арматуры, ножей и голых рук. Каннибалы дрались с яростью обреченных, не думая о защите.
Алексей сражался с тем первым, кто на него напал. Тот был сильнее и яростнее. Арматура чиркнула по плечу Алексея, разорвав куртку и кожу. Боль пронзила, но адреналин заглушил ее. Алексей поймал момент, когда противник занес арматуру для удара, и всадил ему нож под ребра. Тот завыл, но не упал, а вцепился пальцами в лицо Алексея.