Ночью Алексей стоял на посту у двери вместе с Андреем. Парень был молчалив, нервно поглядывал на Алексея.
—Слушай, — не выдержав, сказал наконец Андрей. — Вы... вы хорошие ребята. Не уходите.
— Нам нужно, — ответил Алексей.
— Федор... он не такой, каким кажется, — вдруг выпалил Андрей, понизив голос до шепота. — Он... он нас контролирует. Говорит, что так лучше. Что он оберегает нас от худшего. Но... я видел, как он по рации говорил. Отчитывался. О нас. О том, сколько еды, кто болен, кто... непослушный.
— Кому он отчитывался? — быстро спросил Алексей.
— Не знаю. Он называл того «Центр». И говорил... что «образцы стабильны». Что за образцы?
Алексея будто окатило ледяной водой. Образцы. Люди. Они были «образцами» для кого-то. Для какого-то «Центра». Может, для остатков правительства? Или... для другого проекта, вроде «Ковчега»?
— Андрей, ты должен уйти с нами, — сказал Алексей. — Это не нормально. Это...
Он не успел договорить. Из темноты подвала раздался спокойный голос Федора:
—Андрей. Иди спать. Твоя смена окончена.
Андрей вздрогнул, как пойманный на краже щенок, и, бросив на Алексея полный извинения взгляд, быстро ушел.
Федор вышел на свет. На нем не было его обычной простой одежды. Он был одет в темную, удобную куртку, похожую на полевую форму. В руке он держал ту самую рацию.
—Жаль, — сказал он без предисловий. — Вы испортили идеальную динамику группы. Я надеялся, вы вольетесь. Станете частью... коллектива.
— Какого коллектива, Федор? — спросил Алексей, отступая к двери. — Чьи вы «образцы»?
Федор усмехнулся. Это была холодная, профессиональная усмешка.
—Человечества, сынок. Мы — резерв. Чистый генофонд. Без мутаций, без психозов, без склонности к насилию. За нами наблюдают. И оберегают. Чтобы, когда все это закончится... было с чего начать. А таких, как вы... нестабильных, агрессивных, знающих слишком много... обычно отсеивают. Для чистоты эксперимента.
Он поднял рацию. — Андрей оказался прав. Группа нестабильна. Требуется санация. Можете приходить.
Дверь в подвал с грохотом распахнулась. Вошли не его мирные поселяне. Вошли четверо мужчин в камуфляже, с автоматами. Холеные, сытые, с пустыми глазами профессионалов. Охранники «Центра».
Они окружили Алексея. Остальные из группы Сергея, разбуженные шумом, вскакивали, хватая оружие, но было уже поздно. Их тоже взяли в прицел.
Федор стоял посреди подвала, глядя на них с тем же отеческим сожалением.
—Я предлагал вам остаться. Стать частью чего-то большего. Но вы выбрали свой путь. Жаль.
Глава заканчивается на самом пике напряжения: группа обезоружена, окружена неизвестными военными, а Федор, сбросив маску доброго старика, говорит в рацию: «Образцы некондиционные. Подлежат утилизации. Подтверждаю запрос на вывоз вторичных ресурсов в «Ковчег-7». Приготовьте приемный блок». Слово «Ковчег-7» звучит в подвале как приговор и... как внезапная, страшная возможность. Они пойманы. Но их цель — всего в одном шаге от них.
Глава 19. Стычка
Акт IV. Последний Рубеж
Слово «Ковчег-7», произнесенное Федором в рацию, прозвучало в подвале с леденящей ясностью. Оно висело в воздухе — одновременно приговор и ключ.
Алексей встретился взглядом с Сергеем через комнату. В глазах обоих читалось одно: Дернуться сейчас — смерть. Четверо военных в камуфляже держали их на прицеле. Их глаза были пусты, как у манекенов. Профессионалы.
— «Некондиционные образцы», — повторил Федор, уже не обращаясь к ним, а констатируя факт. — Подлежат утилизации. Грузовик будет через час. Доставка в сектор приема «Ковчега».
Один из военных кивнул. Двое других начали связывать руки выжившим из группы Сергея пластиковыми стяжками. Третий прицелился в Матвея, лежавшего на носилках.
— Его не трогать! — хрипло сказал Сергей, делая шаг вперед. Дуло автомата тут же уперлось ему в грудь. — Он ранен. Он не представляет угрозы.
— Процедура едина для всех некондиционных особей, — монотонно ответил военный. — Осмотр, отбор вторичных ресурсов, утилизация.
Вторичные ресурсы. Органы? Кровь? Костный мозг? Мысль была настолько чудовищной, что у Алексея похолодело внутри.
Ирина стояла рядом с Львом, ее лицо было белым как мел. Лев дрожал, но его взгляд был прикован к оборудованию на полках, к реактивам, к проводам, идущим по стене к небольшому генератору в углу.
Федор наблюдал за процессом с тем же отстраненным сожалением, что и раньше. Он был не злодеем. Он был садовником, удаляющим сорняки.
Один из военных подошел к Алексею, чтобы связать ему руки. В этот момент Лев кашлянул — громко, неестественно. Все на мгновение посмотрели на него.
Этого мгновения хватило Сергею.