— Мы бежим от людей, которые хотят нас убить, — честно сказала Ирина, поднимаясь. — У нас тяжелораненый. Ему нужна помощь.
«Крот» подошел ближе, не обращая внимания на оружие. Он наклонился над Матвеем, прикоснулся к его шее, послушал дыхание.
—Контузия. Внутреннее кровотечение. Умирает.
—Мы можем спасти его! — возразила Ирина. — Если найдем укрытие, лекарства…
— Лекарства? — «Крот» фыркнул. — Лес — лекарство. Тишина — лекарство. А ваши лекарства… они и довели мир до этого. — Но он снова посмотрел на Матвея, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на знакомство. — Знаю эту рожу. Матвей. Бывалый. Что ж, для него сделаю. Тянем. За мной.
Он развернулся и, не оглядываясь, пошел вглубь леса. Собака встала и тронулась следом.
Обменявшись взглядами, Алексей и Ирина снова взялись за плащ-палатку. Лев, собрав последние силы, поплелся за ними.
«Крот» вел их по едва заметным тропам, известным, видимо, только ему и зверям. Они шли около часа, спускаясь в глубокий овраг, поросший темным ельником. В самом его конце, почти под нависающим каменным козырьком, «Крот» откинул замаскированную ветками и снегом дверь — не деревянную, а стальную, ржавую, врезанную прямо в скалу.
За дверью был тоннель. Узкий, низкий, вырубленный в камне. В воздухе пахло сыростью, землей и… керосином. В глубине горел тусклый свет.
Они вошли внутрь. «Крот» захлопнул дверь, и мир снаружи ceased to exist.
Лабиринт. Так можно было назвать это место. Это были не просто тоннели. Это была целая подземная система: комнаты, выдолбленные в породе, полки с припасами (консервы, инструменты, канистры с топливом), бочки с водой, даже небольшая гидроэлектростанция на подземном ручье. И везде — карты. Самодельные, начертанные на коже, на старых плакатах, на стенах углем. Карты тоннелей, пещер, бункеров, старых военных объектов на сотни километров вокруг.
Это был архив. Архив подземного мира.
«Крот» указал на каменную плиту, покрытую овчинами. — Кладите сюда.
Они уложили Матвея.Ирина сразу же принялась осматривать его при свете керосиновой лампы. «Крот» молча принес ей коробку — внутри были иглы, нитки, пинцеты, даже флакон с эфиром. Дореволюционный хирургический набор.
— Откуда это? — удивилась Ирина.
—У мира много слоев, доктор, — ответил «Крот». — Один сгорает, другой остается. Работай. Я посмотрю на остальных.
Он повернулся к Алексею и Льву. Его взгляд упал на планшет в руках Алексея.
—Электронная погремушка. С «Ковчега»?
—Да, — осторожно подтвердил Алексей.
—И вы туда рветесь? — «Крот» покачал головой. — Самоубийцы. Там уже не люди. Там тени. И тени от теней.
— Там моя дочь, — сказал Алексей.
«Крот» замер, изучая его лицо. Потом вздохнул.
—Значит, ты тот самый. Отец «Нуля». О тебе болтают по подземным проводам. Ищут.
—Кто ищет?
—И Ольга, и ее бывший хозяин, который теперь стал конкурентом. Евгений, кажется. Оба хотят девочку. Одна — чтобы продолжить свое «дело». Другой — чтобы его уничтожить. А ты… ты просто хочешь ее забрать.
—Да.
—Просто так не получится. «Ковчег» — не просто дыра в земле. Это крепость. Сверху не подберешься. Снизу… может быть.
—У нас есть коды, — сказал Лев, впервые подав голос. — И пропуск.
—Коды меняются, — отмахнулся «Крот». — А пропуск… его могут аннулировать в любую секунду, как только поймут, что он у вас. Но есть другой путь. Старый. Запасной. Для тех, кто строил «Ковчег» и знал, что любая дверь должна иметь потайной вход. Для параноиков.
Он подошел к одной из карт на стене — огромной, покрывающей половину помещения. Это была схема подземных коммуникаций региона. И в самом центре, отмеченная красным крестом, была «Ковчег-7». От нее, как паутина, расходились тоннели. Один из них, едва заметная пунктирная линия, вел сюда, в этот овраг, и упирался в точку с надписью «Штольня №7. Заброшена. Завалена в 1984 г.»
— Завалена? — спросил Алексей.
—Сверху — да, — «Крот» постучал по карте грязным пальцем. — Но снизу… снизу я ее расчистил. Лет двадцать назад. Просто на всякий случай. Любопытство. Вел в старый вентиляционный коллектор. Рядом с зоной карантина «Ковчега». Туда, где держат… непослушных образцов. И где, возможно, твоя дочь.
Сердце Алексея заколотилось. Лазейка. Настоящая.
—Выведете нас?
«Крот»снова покачал головой.
—Нет. Я свой век отсидел под землей. Наверх мне незачем. Но я дам тебе карту. И предупреждение. Путь этот… он не для живых. Там, в тех тоннелях, обитают… отголоски. То, что «Ковчег» сбросил вниз, как мусор. Мутанты. Неудавшиеся эксперименты. Или слишком удавшиеся. Они не похожи на «ходоков». Они… иные. И они помнят. Помнят боль.