— Боже правый… — прошептала Ирина, прикрывая рот рукой. — Что они с ними сделали?
— Полевые испытания, — хрипло сказал Лев. Его лицо было зеленым от ужаса. — Или… брак. То, что не подошло под стандарты «чистого генофонда». Их не убили. Их… архивировали.
Один из «обитателей», сидевший ближе всего к стеклу, пошевелился. Это был мужчина с лицом, покрытым сетью тонких, похожих на трещины шрамов. Он медленно поднял руку и указал пальцем вглубь зала, туда, где в конце коридора виднелась массивная гермодверь с штурвалом.
— Туда… — его голос был шелестящим, словно лист бумаги. — Она… там… за стеной… Ноль…
Алексея бросило в жар. Он шагнул к камере.
—Вы знаете про нее? Про Свету?
Существо кивнуло, и его шея хрустнула, как сухие ветки.
—Видела… нас. Приводили… чтобы пугать ее… чтобы показать… что бывает с непослушными… Она не плакала… Она… смотрела… — оно замолчало, и его глаза наполнились чем-то похожим на удивление. — Она… пожалела нас.
Алексей сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Его использовали. Использовали как инструмент устрашения для его же дочери.
— Как пройти дальше? — спросил он, стараясь говорить ровно.
Существо снова указало на дверь.
—Код… меняется… Но старый… механический засов… сломан… с нашей стороны… можно… если… — оно закашлялось, и изо рта брызнула темная жидкость.
— Если что? — спросила Ирина.
— Если… выключить ток… на решетках… — прошептало оно. — Щит… там… — оно махнуло рукой в сторону противоположной стены, где среди хлама виднелся ржавый металлический шкаф.
Алексей и Лев подошли к шкафу. Дверца была заварена, но замок висел на честном слове. Лев, дрожащими руками, с помощью монтировки сорвал его. Внутри была путаница проводов и ряд рубильников. На каждом — бирка. «Сектор А… Сектор B… Карантин 7-G».
— Включаем все? — неуверенно спросил Лев.
— Нет, — сказал Алексей. Он посмотрел на существо в камере. — Что будет, если выключить ток?
— Мы… выйдем, — просто ответило оно. — Но… не тронем вас. Даем… слово. Нам… нужно солнце. Хотя бы… перед концом.
Это была сделка с дьяволом. Или с его самыми несчастными жертвами.
Алексей посмотрел на Ирину, на Матвея, на Льва. Потом на десятки пар глаз, смотревших на него из камер. В них не было злобы. Только надежда. Отчаянная, последняя надежда на минуту свободы перед смертью.
— Выключай, — сказал он.
Лев, стиснув зубы, дернул рубильник с биркой «Карантин 7-G».
Раздалось громкое, удовлетворяющее ЩЕЛЧК. И затем — тишина.
Потом, медленно, со скрипом, одна за другой, стеклянные двери камер начали отъезжать в стороны. Замки, лишившиеся электроэнергии, разомкнулись.
Обитатели карантина начали выходить. Они двигались медленно, неуверенно, словно забыли, как пользоваться ногами. Они не бросались на группу. Они просто стояли, потягиваясь к несуществующему свету, вдыхая воздух свободы, который для большинства из них был смертельным — их легкие, их тела были давно отравлены экспериментами.
Существо, говорившее с ними, подошло к Алексею.
—Спасибо, — прошептало оно. — Теперь… ваша очередь. Дверь… засов… — оно показало на массивный штурвал на гермодвери. — Он заклинил… но если бить… вот здесь… — оно ткнуло пальцем в конкретную точку у основания, — …он сдвинется. Удачи… отец Нуля.
Оно развернулось и, пошатываясь, вместе с другими жертвами «Ковчега» поплелось прочь, в темноту тоннеля, откуда пришла группа. На свободу. Или навстречу своей окончательной гибели. Но по их собственному выбору.
Алексей подошел к гермодвери. Нашел указанное место. Взял монтировку и ударил изо всех сил. Раз. Два. На третий раз что-то щелкнуло внутри. Штурвал дрогнул. Он налег на него, Ирина и Лев подключились. С противным металлическим скрежетом штурвал повернулся. Засовы отъехали.
Дверь подалась, открыв щель. Оттуда ударил поток стерильного, охлажденного воздуха и яркий, белый свет.
Они вошли в «Ковчег».
Это было похоже на переход из подземелья на космическую станцию. Чистые, белые стены, светящиеся потолки, тихо гудящее оборудование. Коридор был пуст и бесконечно длинен. Ни души.
Лев, взглянув на панель управления у двери, ахнул.
—Мы на уровне «Дельта». Это технические этажи, обслуживание. Жилые и исследовательские сектора — выше. Но отсюда… отсюда есть доступ к внутренней сети. — Он указал на терминал в нише стены.