Они подошли к нему. Лев, дрожащими пальцами, ввел данные с пропускной карты. Экран ожил. Это была внутренняя база «Ковчега». Списки персонала, расписания, схемы вентиляции… И поиск.
Алексей не стал искать ничего другого. Он вбил в строку поиска: «Грачева Светлана Алексеевна».
Система выдала результат мгновенно. «ОБЪЕКТ "НОЛЬ". МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ: СЕКТОР "АЛЬФА", БЛОК ДЕТСКОЙ ПСИХОФИЗИЧЕСКОЙ АДАПТАЦИИ. КОМНАТА 7А. СТАТУС: СТАБИЛЕН. НАБЛЮДЕНИЕ: КРУГЛОСУТОЧНОЕ».
И схема. Детальная схема, как добраться. Через три уровня наверх, по лифту или лестнице для персонала, затем по центральному коридору…
Они смотрели на схему, завороженные. Цель была так близко. После семисот километров, крови, огня и предательства — она была в сотне метров по вертикали и паре коридоров.
— Слишком просто, — прошептал Матвей с носилок. Его голос был слабым, но ясным. — Ловушка… Она знает… что ты придешь.
— Пусть знает, — сказал Алексей. Его голос звучал чужим, металлическим. — Я все равно приду.
Они двинулись по указанному маршруту. Коридоры «Ковчега» были пустынны, но не заброшены. Все сияло чистотой. Из динамиков тихо лилась успокаивающая инструментальная музыка. Это было похоже на санаторий высшего класса. Или на дорогую тюрьму.
Они нашли лестницу для персонала. Поднялись на один уровень. Еще на один. Их никто не остановил. Никто не вышел им навстречу. Эта тишина и порядок были зловещее любого крика.
На уровне «Альфа» они вышли в широкий, залитый светом коридор. На стенах висели детские рисунки. Солнце, домики, цветы. Но приглядевшись, Алексей увидел, что на некоторых рисунках солнце было черным, а из окон домов смотрели глаза.
Они дошли до двери с табличкой «7А». Обычная дверь. Белая. С глазком.
Алексей замер перед ней. Его сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Сейчас. Сейчас он ее увидит.
Он посмотрел на Ирину. Та кивнула, ее глаза были полны слез — от чего? От счастья? От предчувствия?
Он поднял руку, чтобы постучать. И в этот момент дверь плавно, бесшумно отъехала в сторону.
В проеме, освещенная мягким светом изнутри, стояла девочка. Десять лет. В чистой, простой одежде. Светлые волосы, аккуратно заплетенные в косички. Зеленые глаза. Его глаза.
Света.
Она смотрела на него. Не улыбаясь. Не плача. Просто смотрела. И в ее взгляде не было ни радости от встречи, ни страха. Была лишь глубокая, бездонная внимательность. Как у ученого, рассматривающего редкий экземпляр.
— Папа, — сказала она. Ее голос был чистым, звонким, и абсолютно лишенным детских интонаций. — Ты опоздал. Мама ждет тебя в кабинете.
Глава 22. Лицом к лицу
Слово «папа», произнесенное этим чистым, безэмоциональным голосом, ударило Алексея сильнее любого крика. Он застыл на пороге, не в силах пошевелиться. Его дочь стояла перед ним, живая, невредимая, но это была не его Света. Это была какая-то иная версия. Отупевшая от лекарств? Запрограммированная? Или просто сломленная?
Ирина сделала шаг вперед, инстинктивно протягивая руку.
—Света, милая, мы пришли, чтобы…
—Вас тоже ждут, доктор Ирина, — перебила ее девочка, переводя на нее тот же внимательный, изучающий взгляд. — И вас, Лев Ильич. Мама сказала, что вы все придете. Она все рассчитала.
Лев ахнул, услышав свое отчество. Матвей на носилках прошептал проклятие.
Света развернулась и пошла вглубь комнаты, не оборачиваясь, уверенная, что они последуют. Комната была… детской. Игрушки на полках, книжки, кровать с мягким одеялом. Но все было расставлено с безупречной, почти музейной точностью. Ни следа настоящего детского беспорядка.
Она подошла к другой двери в стене — гладкой, металлической, без ручки. Приложила ладонь к сканеру. Раздался мягкий щелчок, и дверь отъехала, открывая лифт.
—Проходите. Мама на верхнем уровне. В командном центре.
Алексей вошел в лифт, остальные — за ним, волоча носилки. Света вошла последней и нажала кнопку с символом «Ω» — Омега. Тот же символ, что и на двери в карантин. Конец пути.
Лифт понес их вверх плавно, бесшумно. В отражении полированных стен Алексей видел свое лицо — изможденное, покрытое щетиной, с горящими глазами. И рядом — лицо дочери. Спокойное, как озеро в безветренный день.
— Светик… — начал он, и голос его предательски дрогнул. — Они… они тебя не обижали?
Она повернула к нему голову.
—Обижали? Нет. Со мной проводили тесты. Показывали… несовершенные экземпляры. Объясняли важность чистоты генома и стабильности психики. Мама говорит, я особенная. Я — будущее.
В каждом ее слове стояла Ольга. Ее холодная, безжалостная логика.