— НЕТ! — крикнула Ольга и рванулась к двери командного центра. Но ее охранники не двигались. Они смотрели на нее, и в их глазах читалась неуверенность. Их система рухнула. Их богиня запаниковала.
Алексей видел это на экране. Видел, как один из людей Евгения грубо хватает Свету за руку, прижимает к кровати. Видел, как второй готовит шприц.
Его мир сузился до этого изображения. До лица дочери. И до ярости. Белой, всепоглощающей ярости, которая сожгла в нем последние сомнения, страх, усталость.
Он повернулся к Ольге, которая металась у запертой двери, пытаясь вручную открыть механический замок.
—Как туда попасть? Быстро!
—Бесполезно! — закричала она. — Модуль изолирован! Нужно перезагрузить центральный сервер, чтобы получить коды!
Лев вдруг оттолкнулся от стены, к которой прислонился.
—Сервер… Он здесь? В этом центре?
—Да, но без основной энергии он…
—Аварийный ИБП! — перебил ее Лев. Его глаза загорелись. — Он должен быть! Для критических данных! Если мы подключимся напрямую, я могу попытаться вызвать аварийную разблокировку всех внутренних шлюзов! Это… это затопит весь комплекс системами тревоги, но двери откроются!
— Это убьет нас всех! — сказала Ирина. — Если откроются все отсеки… там же мутанты в карантине! И люди Евгения!
—У нас нет выбора! — рявкнул Алексей. — Делай!
Ольга, видя, что контроль ускользает, кивнула охраннику. — Покажи им серверную.
Лев и охранник бросились в боковую дверь. Алексей подошел к Ирине.
—Останься с Матвеем.
—Нет, я с тобой.
—Ирина, пожалуйста, — его голос дрогнул. — Если я не вернусь… кто-то должен… помнить.
Она посмотрела на него, и в ее глазах стояли слезы, но она кивнула.
На экране люди Евгения уже вводили Свете что-то в вену — транквилизатор или препарат для забора костного мозга. Ее глаза стали стеклянными, тело обмякло.
Алексей выхватил из кобуры охранника, которого оглушили при их появлении, пистолет. Проверил магазин. Полный.
— Готово! — крикнул Лев из серверной. — Запускаю!
Раздался оглушительный, пронзительный вой сирены, и красный свет аварийных ламп сменился на мигающий белый. На всех терминалах всплыло сообщение: «АВАРИЙНАЯ РАЗБЛОКИРОВКА. ВСЕ ШЛЮЗЫ ОТКРЫТЫ. УГРОЗА ЗАРАЖЕНИЯ».
Дверь командного центра с шипением отъехала.
Алексей не ждал. Он выскочил в коридор и побежал туда, где, судя по схемме в голове, должен быть быстрейший путь к модулю жизнеобеспечения. За ним, хромая и отстреливаясь на ходу, бросилась Ольга с одним из своих охранников.
Они неслись по белым, теперь мигающим в свете тревоги коридорам. Из открывшихся дверей выбегали растерянные, испуганные жители «Ковчега» — те самые «гармонизированные» люди. Они метались, не понимая, что происходит.
А из темных, технических ответвлений, из вентиляционных шахт, уже доносились другие звуки. Скребущие. Шепчущие. Рычащие. Обитатели карантина, выпущенные Львом на волю, почуяли кровь и страх. И шли на свет.
Глава заканчивается на этом хаосе: Алексей бежит навстречу кошмару, Ольга — за ним, а по коридорам «Ковчега» навстречу им уже плывет волна ужаса — искалеченные жертвы экспериментов, жаждущие возмездия тем, кто сделал их такими. И в центре этого надвигающегося ада, в стерильной капсуле, его дочь находится в руках безумца с иглой.
Глава 24. Решение. Финал
Хаос «Ковчега» поглотил Алексея. Белый мигающий свет резал глаза, вой сирены оглушал, заглушая выстрелы, крики и дикие, нечеловеческие вопли, доносившиеся из боковых ответвлений. Он бежал, не разбирая дороги, сверяясь лишь с картой, запечатлевшейся в памяти. Поворот налево. Лестница вниз. Длинный коридор с дверями, из которых выскакивали перепуганные люди в одинаковой одежде.
Их было не остановить. «Гармонизированные» жители бункера, лишенные воли и инициативы, оказались в абсолютной прострации перед лицом настоящей опасности. Они стояли, плакали, бродили по коридорам, становясь первыми жертвами.
Жертвами того, что вырвалось на свободу.
Алексей увидел их в конце коридора. Те самые «отголоски» из карантина. Они двигались не как «ходоки» — медленно, шаркающе. Они ползли по стенам, перетекали по потолку, двигались рывками, с болезненной, неестественной скоростью. Их глаза светились в полумраке злобным зеленым или пустым белым светом. Они набрасывались на первых встречных, но не ели их. Калечили. Рвали. Как будто вымещали на беззащитных всю накопленную за годы боли и унижений ярость.
Путь был отрезан. Алексей резко свернул в вентиляционный лаз, сорвав решетку монтировкой. Тесная, темная металлическая труба. Он пополз по ней, отталкиваясь локтями и коленями, не думая о том, что будет, если он встретит здесь кого-то. Он должен был добраться. Все остальное не имело значения.