Алексей замолчал, переваривая услышанное. Он оказался между молотом и наковальней. Наверху — орда мертвецов, внизу — умный, хищный мутант и трое сломленных людей, которые видели в нем разменную монету.
— И каков же ваш гениальный план? — с сарказмом спросил он. — Использовать меня и мою «Сайгу», чтобы убить его?
— Нет, — покачал головой Геннадий. — Убить его нельзя. Мы пробовали. Пули его не берут. Он слишком быстрый. План другой. Ты — отвлечение.
Он подошел к своей рваной сумке и достал оттуда самодельную карту, нарисованную на обороте какого-то плаката. Это была схема тоннелей.
— Вот мы здесь, — он ткнул пальцем в точку. — А здесь, в пятистах метрах отсюда, есть аварийный выход. В старую систему канализации. Оттуда можно выбраться на поверхность в другом районе. Подальше от той толпы, что ты собрал.
— И что ему мешает? — Алексей указал пальцем в сторону тоннеля Трубного.
— Мы. Пока ты будешь пробираться к выходу, мы устроим шум здесь. Будем кричать, бить по трубам. Он придет на звук. У нас есть минут пятнадцать-двадцать, пока он не поймет, что его обманули. За это время ты должен добраться до выхода, открыть его и… если захочешь… подать нам сигнал. Один выстрел в воздух. Тогда мы попробуем прорваться к тебе.
— А если он вас поймает, пока вы шумите?
Геннадий пожал плечами. — Значит, такова цена. Но один шанс из ста — лучше, чем никакого. Мы застряли здесь слишком долго. Мы сгниваем заживо. Лично я предпочту быть съеденным, чем еще один день смотреть на это ведро с подачками.
В его голосе сквозил такой искренний, накопленный месяцами ужаса, фатализм, что Алексей не мог не почувствовать к нему что-то вроде уважения. Это был план самоубийц, но это был план.
— Почему вы не сделали этого раньше? — спросил Алексей. — Вдвоем? Втроем?
— Потому что нужен был кто-то снаружи, — объяснила Лидия. — Кто откроет люк. Он тяжелый, заржавевший. Изнутри его не сдвинуть. А снаружи… может, и получится. И нужен был кто-то со стволом, чтобы прикрыть отход, если наверху будет чисто.
Логика была железной. Безумной, отчаянной, но железной. Они предлагали ему сделку. Он получает свободу и шанс продолжить путь. Они получают свой единственный шанс на спасение. Цена — риск быть растерзанными мутантом.
Алексей посмотрел на их лица. Геннадий — уставший солдат, ищущий последний бой. Лидия — затравленная женщина, цепляющаяся за последнюю соломинку. Юрка — безумец, для которого весь мир был одной большой, страшной шуткой.
Он думал о Свете. О тишине в эфире. Каждый день, каждый час промедления мог быть последним для нее. Сидеть здесь и ждать, пока Трубный не решит, что новая игрушка в лице Алексея ему надоела, было не вариант.
— Хорошо, — резко сказал он. — Я согласен. Когда?
— Сейчас, — Геннадий посмотрел на свои часы, вернее, на их безжизненный циферблат. Он уже давно не работал. — Света скоро будет пробиваться через решетки. Значит, наверху утро. У ходоков активность ниже. Наш шанс.
Они быстро собрались. Алексей переложил в рюкзак все свои скудные припасы, проверил карабин. Шесть патронов в магазине. Один он оставил для сигнала. Пять — на всякий случай.
Геннадий протянул ему карту. — Запомни маршрут. Дойдешь до развилки, там будет сломанный вентилятор, повернешь налево, потом через зал с трубами, и там будет люк. Он завален мусором, но, думаю, ты справишься.
Алексей кивнул, изучая схему. Маршрут был несложным.
— Дайте мне двадцать минут, — сказал он. — Потом начинайте шуметь.
— Договорились, — Геннадий протянул ему руку. Алексей после секундного колебания пожал ее. Рука старшины была твердой и шершавой, как наждак.
Никто не сказал «удачи». Удачи не существовало в этом мире. Были только шансы.
Алексей в последний раз взглянул на троих обреченных, развернулся и шагнул в темноту тоннеля, ведущего к свободе. Его фонарь выхватывал из мрака путь вперед. Он не оглядывался.
Он прошел развилку, нашел сломанный вентилятор, свернул налево. Тоннель здесь был уже, трубы на стенах гудели, передавая непонятные вибрации. Воздух становился все более спертым. Он шел быстро, почти бежал, пригнувшись, стараясь не шуметь, но его шаги все равно отдавались эхом.
Он добрался до зала с трубами. Это было огромное, высокое помещение, заполненное лабиринтом толстых, ржавых труб, уходящих в потолок и в пол. Они издавали тихий, настораживающий шепот — то ли от движения воды, то ли от движения чего-то другого внутри них.