И тут он его услышал.
Сначала это был далекий, приглушенный звук. Грохот. Потом крики. Геннадий орал что-то нечленораздельное. Лидия пронзительно визжала. Юрка смеялся своим безумным, истеричным смехом. Они начали свой спектакль.
Алексей ускорил шаг, пробираясь между трубами. Его сердце колотилось, подгоняя его. Он представлял, как Трубный, привлеченный этим адским концертом, несется по своим владениям обратно, к костру.
И вот он увидел его. Люк. Прямо в полу, почти в центре зала. Он был большим, чугунным, с массивным поворотным механизмом. И он был, как и предупреждал Геннадий, завален каким-то хламом — обломками кирпичей, кусками штукатурки.
Алексей подбежал к нему, сбросил рюкзак и начал расчищать проход. Камни были тяжелыми, пыль забивала дыхание. Он работал молча, яростно, прислушиваясь к звукам из дальнего тоннеля. Крики не стихали. Пока все шло по плану.
Наконец, люк был расчищен. Он вцепился в массивный стальной штурвал и повернул его. Механизм скрипел, не поддаваясь от ржавчины и времени. Алексей налег всем телом, стиснув зубы. Мускулы на руках и спине вздулись от напряжения.
С треском и скрежетом штурвал сдвинулся на сантиметр. Еще на один. Еще.
И в этот момент крики вдали внезапно оборвались.
Сначала крик Лидии обрезался на полуслове, словно ей перекрыли рох рукой. Потом умолк Геннадий. Последним, уже через несколько секунд абсолютной тишины, затих смех Юрки.
Тишина снова воцарилась в подземелье. Но на этот раз она была еще более зловещей, чем раньше.
Алексей замер, все еще вцепившись в штурвал. Он смотрел в темноту, откуда доносились крики. Ничего. Ни звука.
Они проиграли. Трубный оказался быстрее. Хитрее.
И теперь он знал, что его обманули.
Алексей рванул штурвал с новой силой, с животным рыком. Штурвал с громким, оглушительным скрежетом провернулся. Засовы отъехали.
Он откинул тяжелую крышку. Сверху хлынул слепящий свет раннего утра и ударил в лицо свежий, холодный воздух. Воздух свободы.
Он уже собирался вылезать, как вдруг услышал звук позади себя.
Не шелест. Не скрежет.
А тихий, влажный, знакомый смешок.
Он медленно обернулся, прищурившись от света.
На одной из толстых труб, в двадцати метрах от него, сидел Трубный. Он сидел на корточках, как огромная, хищная птица, его длинные, костлявые пальцы сжимали край трубы. Его черные, бездонные глаза были прищурены от света, но смотрели прямо на Алексея. И его рот был растянут в беззвучной ухмылке.
Он не пошел на крики. Он понял, что это ловушка. И он пошел за настоящей добычей.
Алексей застыл в полуметре от спасения. Его карабин висел на плече. Чтобы снять его, прицелиться и выстрелить, потребовались бы секунды. У него были эти секунды?
Трубный медленно, очень медленно покачал головой из стороны в сторону, словно говоря «нет-нет». Потом он поднял одну руку и указал длинным, слизким пальцем куда-то в сторону, вглубь своих труб. Приглашая. Зовя.
Он не хотел, чтобы Алексей уходил. Он нашел новую игрушку. И на этот раз он не собирался ее отпускать.
Алексей стоял на краю. Сверху — свобода, путь к дочери, но и возможная орда мертвецов. Сзади — умный, смертоносный мутант, который только что за минуту расправился с тремя людьми.
Он сделал выбор.
Он резко дернул карабин с плеча, вскинул его и всадил все пять патронов в упор в грудь Трубного. Глухие, влажные хлопки разорвали тишину.
Трубный отшатнулся, с шипением, больше похожим на ярость, чем на боль. Темная, маслянистая жидкость сочилась из ран на его груди. Но он не упал. Он лишь отпрыгнул глубже в тень, за трубы, и его черные глаза пылали чистой, немой ненавистью.
Этих секунд хватило Алексею. Он прыгнул в отверстие люка, ухватился руками за скобы ведущей наверх лестницы и с силой дернул тяжелую крышку на себя. Чугун с грохотом захлопнулся, отсекая его от подземного кошмара.
Он стоял на узкой металлической лестнице, в полной темноте, слушая, как снизу, сквозь толстый металл, доносится тихий, яростный, царапающий скрежет. Трубный был там. Он не сдавался.
Алексей, тяжело дыша, полез наверх. Ему нужно было найти новый путь. И он больше никогда не будет спускаться под землю. Никогда.
Глава заканчивается, когда он вылезает на поверхность в незнакомом районе и видит вдали, на холме, тот самый бункер, из которого утром начал свой путь. Он прошел всего пару километров по прямой. Но между ним и его убежищем теперь стоял целый мертвый город. И он был абсолютно один. С одним патроном в кармане и шепотом монстра в памяти.
Глава 4. Правила выживания
Солнце, бледное и безжизненное, висело в выцветшем небе, отражаясь в осколках тысяч окон. Алексей стоял, прислонившись к ржавой стене вентиляционной шахты, из которой только что выбрался, и жадно глотал воздух. Он был холодным, с привкусом гари и тлена, но он был свежим. После удушающей атмосферы подземки это казалось нектаром.