Он огляделся. Он был в каком-то заднем дворе, заваленном сломанной мебелью, разбитыми ящиками и горой истлевшего быта. Двухэтажные кирпичные дома, похожие на бараки, образовывали вокруг него тесный колодец. Тишина. Та самая, звенящая, неестественная тишина мертвого города.
Его убежище, тот самый бункер на холме, виднелся вдалеке, через частокол крыш. Так близко. И так бесконечно далеко. Чтобы добраться до него, нужно было пройти через весь этот район, кишащий «ходоками». А у него оставался один-единственный патрон. Тот самый, сигнальный. И пустой карабин за спиной, бесполезный груз.
Снизу, сквозь толщу бетона и земли, все еще доносился приглушенный, яростный скрежет. Трубный не уходил. Он ждал. Алексей содрогнулся и отполз от люка. Больше никуда не спуститься. Только вперед, по поверхности.
Первым делом он снял с плеча «Сайгу». Осмотрел ее. Бесполезна. Символ его былой безопасности, превратившийся в дубину. Он оставил ее в вентиляционной шахте, спрятав в тени. Тащить с собой мертвый вес было безумием. Взял только нож. Длинный, с толстым обухом, который когда-то служил ему для хозяйственных работ. Теперь это было его главное оружие.
Он порылся в рюкзаке, достал последнюю, помятую банку тушенки и бутылку с грязной водой, которую фильтровал через тряпку. Это все, что у него было. Еды — на один раз. Воды — меньше чем на день.
План был прост до идиотизма: прокрасться через район, вернуться в бункер, взять припасы, патроны, и… и дальше. На восток. Всегда на восток.
Он высунулся из-за угла. Улица была пуста. Разбитая брусчатка, брошенные, проржавевшие автомобили, кое-где — темные, давно засохшие пятна. И тишина. Слишком тихая.
Алексей выскользнул из своего укрытия и, пригнувшись, побежал к ближайшему подъезду. Дверь была выломана. Внутри пахло мочой, смертью и плесенью. Он проскочил через темный парадный и выглянул в окно на другой стороне. Вид на следующую улицу.
И тут он их увидел.
Не одного. Не двух. Десятки. Они стояли, словно выставка восковых фигур, посреди улицы, на тротуарах, между машинами. Одни были почти целыми, лишь с синеватым оттенком кожи и пустыми глазами. Другие — изувеченными, с вывалившимися внутренностями, с откушенными лицами. Они не двигались. Они просто стояли. Сотни пустых глаз, смотрящих в никуда.
Алексея бросило в холодный пот. Он слышал, что иногда «ходоки» впадают в своего рода ступор, особенно в светлое время суток. Но видеть это — было совсем другое дело. Это было похоже на сонный паралич в масштабах целого города.
Он прикинул маршрут. Прямо через эту толпу — самоубийство. Нужно обходить. По задворкам, через дворы, может быть, по крышам гаражей.
Он сделал шаг назад, и его нога соскользнула с разбитой плитки. Негромкий хруст прозвучал в тишине как выстрел.
Одновременно, как по команде, сотни голов медленно, с сухим хрустом позвонков, повернулись в его сторону.
Легион пустых глаз уставился прямо на него.
Алексея парализовало на секунду. Потом сработал инстинкт. Он рванулся назад, вглубь подъезда, и влетел в первую же открытую дверь квартиры.
Это была однокомнатная берлога. Вся обстановка была перевернута, изодрана, вещи валялись повсюду. На полу в кухне лежал скелет в истлевшей одежде, обглоданный до костей. Алексей захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, слушая.
Сначала — тишина. Потом — нарастающий гул. Тихий, похожий на шум прибоя, стон. Он становился все громче. К нему присоединился топот. Неровный, шаркающий, но массовый. Орда пришла в движение.
Он был в ловушке. На втором этаже. Выход на улицу отрезан.
Алексей отскочил от двери и бросился к окну. Оно выходило в тот же двор, откуда он пришел. Внизу было пока пусто. Но стон уже доносился и со стороны двора. Их окружали.
Он оглядел комнату. Пластиковое окно, стандартное, небронированное. Оно могло стать выходом, но прыжок со второго этажа мог сломать ногу. А сломанная нога в этом мире была смертным приговором.
Его взгляд упал на дверь. Деревянная, щелявая, с простым замком. Она не выдержит и минуты.
Он отодвинул тяжелый платяной шкаф и привалил его к двери. Это ненадолго. Шум за дверью становился все громче. Уже слышались отдельные удары. Они были здесь.
Алексей отступил в дальний угол комнаты, зажав в потной руке нож. Его сердце бешено колотилось. Он смотрел на дверь, которая вздрагивала от ударов снаружи. Это был конец. После всего, что он прошел — подземный мутант, предательство, — он умрет здесь, в чужой квартире, растерзанный толпой мертвецов.