На лице Патча проступили по-настоящему жестокие черты.
— Все, хватит. Я больше не хочу, чтобы ты в этом участвовала. Я знаю, ты настроена на то, что именно ты уничтожишь Хэнка, но я не могу потерять тебя. — Он встал и прошелся по комнате, явно расстроенный. — Позволь мне сделать это за тебя. Позволь мне быть тем, кто заставит его заплатить.
— Это не твоя битва, Патч, — сказала я спокойно.
Его глаза вспыхнули такой силой, которой я никогда прежде не видела.
— Ты моя, Ангел, и никогда не забывай об этом. Твоя битва — моя битва. Что, если бы сегодня что-то случилось? Мне уже стало плохо, когда я только подумал, что ко мне явился твой призрак, и я не думаю, что смогу справиться с реальным положением вещей.
Я подошла к нему сзади, продевая свои руки под его.
— Могло случиться что-то плохое, но не случилось, — сказала я мягко. — Даже если это был Гейб, он явно не получил то, что хотел.
— Забудь о Гейбе! Хэнк явно что-то замышляет против тебя и, возможно, против твоей мамы. Давай сконцентрируемся на этом. Я хочу, чтобы ты скрылась. Если ты не хочешь остаться у меня, хорошо. Мы найдем другое место. И ты останешься там, пока Хэнк не сдохнет, не будет погребен и не сгниет.
— Я не могу уехать. Хэнк немедленно что-то заподозрит, если я исчезну. Плюс, я не могу заставить маму снова пройти через это. Если я сейчас исчезну, это сломает ее. Посмотри на нее. Она уже не та, что была три месяца назад. Может быть, отчасти это из-за манипуляций Хэнка с ее сознанием, но я должна признать тот факт, что мое исчезновение ослабило ее так, что она, наверное, уже никогда не оправится. С момента пробуждения утром она уже в ужасе. Для нее больше не существует такого понятия, как безопасность. И больше не будет существовать.
— Опять же, дело рук Хэнка, — отрезал Патч.
— Я не могу контролировать то, что натворил Хэнк, но я могу контролировать то, что делаю сейчас. Я не уйду. И ты прав — я не собираюсь отходить в сторону и позволить тебе взять Хэнка на себя. Пообещай мне прямо сейчас, что бы ни случилось, ты меня не обманешь. Обещай, что не будешь действовать за моей спиной, что не покончишь с ним по-тихому, даже если будешь искренне думать, что делаешь это для моего же блага.
— О, с ним по-тихому не получится, — убийственным тоном прокомментировал Патч.
— Обещай мне, Патч.
Целую вечность он молча смотрел на меня. Мы оба знали, что он более быстр, более опытен в борьбе, и, когда доходит до дела, более безжалостен. Он вмешивался и много раз спасал меня в прошлом, но это именно тот единственный случай, когда я сама должна сразиться, и только я.
В конце концов, с большой неохотой он произнес:
— Я не буду спокойно стоять в стороне и смотреть, как ты одна идешь против него, но я не убью его сам. Прежде, чем я приложу к этому руку, я удостоверюсь, что это именно то, чего ты хочешь.
Он стоял ко мне спиной, но я прижалась щекой к его плечу, мягко уткнувшись в него носом.
— Спасибо.
— Если на тебя снова нападут, воспользуйся шрамами от крыльев падшего.
Я ничего не ответила. Тогда он продолжил.
— Огрей его бейсбольной битой или воткни в шрамы палку, если это все, что у тебя есть. Наши шрамы от крыльев — наша Ахиллесова пята. Мы не можем чувствовать боль, но травмы шрамов парализуют нас. В зависимости от нанесенного урона ты можешь калечить нас часами. После того, как я всадил Гейбу в шрамы монтировку, я был бы удивлен, если бы он очухался меньше, чем через восемь часов.
— Я запомню, — тихо сказала я. А затем: — Патч?
— Ммм. — Был его ответ.
— Я не хочу бороться. — Я провела пальцем вдоль его лопаток, тугих мышц, застывших в напряжении. Его тело было сжато, как пружина; сквозившая в нем досада зашкаливала. — Хэнк уже отнял у меня маму, и я не хочу, чтобы он отнял и тебя тоже. Ты можешь хотя бы попытаться понять, почему я должна это сделать? Почему я не могу отправить тебя воевать вместо себя, хотя мы оба знаем, что ты в этом сражении победишь, причем не напрягаясь?
Он выдохнул, долго и медленно, и я почувствовала, что напряжение в его теле ослабло.
— Есть только одно, что я знаю наверняка. — Он повернулся, его глаза были чернее ночи. — То, что я сделаю для тебя все, даже если это будет идти против моих инстинктов или моей природы. Я отдам все, что у меня есть, даже мою душу, ради тебя. И если это не любовь, то это лучшее, что у меня есть.
Я не знала, что сказать в ответ — не могла придумать чего-то равноценного. Так что я просто взяла его лицо в свои ладони и поцеловала его застывшие, четко очерченные губы.