— В чем подвох? — спросила я. «Бессмертный» ну никак на самом деле не могло означать бессмертный.
Он указал на океан, бьющийся о скалы далеко внизу.
— Если я прыгну, то выживу.
Ладно, может быть, он настолько глуп, что действительно прыгал. И выжил.
Это еще ничего не доказывает. Он не бессмертный. Он просто верит, что он бессмертный, потому что он типичный подросток, который совершил несколько безрассудных поступков, трепался об этом на каждом углу, и теперь полагает, что неуязвим.
Скотт изогнул брови в притворном обвинении.
— Ты мне не веришь. Прошлой ночью я провел добрых два часа в океане, ныряя за рыбой, и даже не замерз. Я могу задерживать дыхание под водой на восемь-девять минут. Иногда я отключаюсь, но когда прихожу в себя, я всегда всплываю на поверхность, и все признаки жизнедеятельности в норме.
Я, было, открыла рот, но у меня заняло минуту, чтобы сформулировать мысль.
— Это невозможно.
— Это возможно, если я бессмертен.
Прежде чем я успела его остановить, Скотт выхватил швейцарский армейский нож и вонзил его в бедро. Я издала сдавленный крик и подскочила к нему, не зная, надо ли вытащить нож или наоборот зафиксировать его. Пока я решала, он уже выдернул его из себя. Он чертыхнулся от боли, а сквозь джинсы начала просачиваться кровь.
— Скотт! — вскрикнула я.
— Приходи завтра, — сказал он мягче. — Выглядеть будет так, как будто ничего не было.
— Да ну? — отрезала я, все еще на взводе. Он совсем сошел с ума? За каким чертом он сделал такую глупость?
— Я делаю это не в первый раз. Я пытался сжечь себя живьем. Моя кожа так обгорела, что вся слезла. А пару дней спустя я уже был как новенький.
Уже сейчас я видела, как подсыхает кровь на его джинсах. Рана перестала кровоточить. Он… исцелялся. В течение нескольких секунд, а не недель.
Я не могла поверить своим глазам, но, видя это, /верила/.
Вдруг я вспомнила Гейба. Более четко, чем я хотела, я вызвала в памяти картинку монтировки, торчавшей из его спины. Джев поклялся, что рана не убьет Гейба…
Точно так же, как Скотт обещал, что от раны останется максимум царапина.
— Хорошо, — прошептала я, хотя мне было совсем не хорошо.
— Пытаешься заставить меня поверить, что я тебя убедил? Я всегда могу броситься под машину, если тебе нужны еще доказательства.
— Думаю, я тебе верю, — сказала я, стараясь, чтобы в моем голосе не звучало ошеломленное замешательство.
Я заставила себя стряхнуть ступор. Ладно, буду плыть по течению, пока есть такая возможность. /Сосредоточься на чем-то одном/, сказала я себе.
Скотт бессмертен. Ладно. Дальше что?
— Знаем ли мы, кто такой Черная Рука? — спросила я, неожиданно почувствовав себя голодной до информации, которую мог дать Скотт. Что еще я пропустила? Сколько еще вопросов он оставил без ответа? И наивысший приоритет: Мог ли он помочь мне вернуть память?
— Когда мы с тобой общались в последний раз, мы оба хотели это знать. Я провел лето, следуя за ним по пятам, что было нелегко, учитывая, что я постоянно в бегах, без гроша в кармане, работаю в одиночку, а Черная Рука — совсем не тот человек, которого ты бы окрестила небрежным. Но я сузил поиск до одного человека. — Его взгляд полностью приковал мой. — Ты готова? Черная рука — это Хэнк Миллар.
— Хэнк кто?
Мы сидели на пнях в пещере, около четверти мили вверх по побережью, укрытые выступом скалы, и далеко вне поля зрения с дороги. Пещера была полутемной с низким потолком, но она защищала от ветра и, как настаивал Скотт, скрывала нас от любых потенциальных шпионов Черной Руки. Он отказался произнести еще хоть слово, пока он не будет уверен, что мы одни.
Скотт чиркнул спичкой об подошву ботинка и зажег огонь в небольшом углублении в камнях. Свет отразился от неровных стен, и я, наконец, смогла как следует осмотреться. У дальней стены громоздился рюкзак и спальный мешок. Треснувшее зеркало опиралось на камень, по всей видимости, служивший полкой — на нем лежала бритва, флакон крема для бритья и дезодорант. Ближе ко входу пещеры стоял большой ящик для инструментов. На нем покоились несколько тарелок, столовое серебро и сковорода. Рядом с ним лежала удочка и капкан. Пещера одновременно впечатляла и удручала. Скотт был отнюдь не беспомощен и абсолютно способен выжить с помощью своих собственных знаний и силы духа. Но что это за жизнь — скрываться и перебегать с места на место?
— Я следил за Хэнком несколько месяцев, — сказал Скотт, — а не просто ткнул пальцем в небо.