— Но?
— Но это было не так. — Он искоса посмотрел на меня. — Тебе не кажется это немного странным? Полицейским должно было быть известно, что в ту ночь я был в комнате смеха вместе с тобой и Риксоном. Ты бы сказала им.
Ты, возможно, сказала им, что я тоже ранен. Так почему же они даже не искали меня? Почему дали сорваться с крючка? Такое ощущение, будто… — Он резко замолчал.
— Будто что?
— Будто кто-то пришел туда после всего и все зачистил. И я говорю не о вещественных доказательствах. Я говорю об играх разума. Стирание памяти.
Кто-то достаточно сильный, чтобы полицейские закрыли на все глаза.
— Ты имеешь в виду Нефилима?
Скотт пожал плечами.
— В этом что-то есть, не находишь? Может быть, Черная Рука не хотел, чтобы меня искала полиция. Может быть, он хотел найти меня сам и позаботиться обо мне, так сказать, неофициально. Если он найдет меня, поверь мне, он не потащит меня в полицию для допроса. Он запрет меня в одной из своих тюрем и заставит меня сожалеть о том дне, когда я сбежал от него.
Таким образом, мы искали кого-то достаточно сильного, чтобы воздействовать на подсознание, или, как выразился Скотт, стереть воспоминания. Взаимосвязь с моей собственной потерянной памятью от меня не ускользнула. Мог ли Нефилим сделать это со мной? В животе все стягивалось в узел, когда я обдумывала такую возможность.
— Сколько Нефилимов имеют подобную силу? — спросила я.
— А черт его знает. Черная Рука точно.
— Ты когда-нибудь слышал о Нефилиме по имени Джев? Или падшем ангеле, если уж на то пошло? — добавила я, все больше и больше осознавая, что Джев, скорее всего, или тот, или другой.
Не то чтобы осознание этого хоть как-то утешало.
— Нет. Но это ни о чем не говорит. Почти сразу после того, как я узнал о Нефилимах, мне пришлось уйти в подполье. А что?
— Прошлой ночью я встретила парня по имени Джев. Он знал о Нефилимах. Он остановил трех парней… — я прикусила язык. Не надо больше неопределенностей, хоть это и было проще в моем душевном состоянии. — Он остановил падших ангелов, о которых я тебе рассказывала, которые пытались принудить Нефилима по имени БиДжей присягнуть на верность. Это прозвучит глупо, но Джев источал какую-то энергию. Похоже было на электричество. И она была намного сильнее, чем у других.
— Верный показатель его силы, — предположил Скотт. — Бросить вызов трем падшим ангелам — это говорит само за себя.
— Он такой сильный, и ты никогда о нем не слышал?
— Представь себе, я знаю не больше твоего, когда речь заходит об этом.
Я вспомнила, что Джев сказал мне. Я пытался тебя убить. Что это значит? В конце концов, был ли он связан с моим похищением? И был ли он достаточно силен, чтобы стереть мою память? Основываясь на интенсивности силы, исходящей от него, я могла предположить, что он был способен на большее, чем несколько простых трюков с подсознанием. На /гораздо/ большее.
— Зная все, что я делаю по отношению к Черной Руке, я удивлен, что все еще на свободе, — сказал Скотт. — Он должен ненавидеть меня за то, что я его одурачил.
— Теперь об этом. Как ты слинял из армии Хэнка?
Скотт вздохнул, уронив руки на колени.
— Не самая моя любимая тема. Об этом непросто говорить, поэтому выложу как есть. В ночь, когда погиб твой отец, я должен был за ним присматривать. Он шел на опасную встречу, и Черная Рука хотел убедиться, что он в безопасности. Черная Рука сказал, что если мне это удастся, я докажу, что он может на меня рассчитывать. Он хотел видеть меня в рядах своей армии, но это было не то, чего хотел я.
Холод предчувствия сковал мой позвоночник. Последнее, чего я ожидала от Скотта — впутать в это моего отца.
— Мой отец… знал Хэнка Миллара?
— Я сорвал приказ Черной Руки. Полагал, что покажу ему средний палец и выражу свою точку зрения. Но все, в чем я действительно преуспел — позволил погибнуть невинному человеку.
Я моргнула, слова Скотта каскадом вылились на меня, как ведро ледяной воды.
— Ты позволил моему отцу умереть? Ты позволил ему пойти на верную смерть и не сделал ничего, чтобы помочь ему?
Скотт развел руками.
— Я не знал, что этим кончится. Я думал, Черная Рука сошел с ума. Я навесил ему ярлык «эгоистичный придурок». Я никогда не воспринимал все это Нефилимство всерьез. Пока не стало слишком поздно.
Я уставилась прямо перед собой, пристально глядя на океан. Ненужное чувство безжалостно сдавило грудь. Мой папа. Все это время Скотт знал правду. И не говорил ее мне, пока я сама ее из него не вытащила.