Кровь застыла в жилах. Я разрывалась между желанием солгать и пониманием, что из этого не выйдет ничего хорошего. Он знал, что я убила
Чонси. Неприветливо скривив губы, он смотрел на меня с осуждением.
Сейчас! Закричал Патч, ворвавшись в мои мысли. Беги!
Я кинулась к дверям сарая. Но успела сделать лишь несколько шагов, как нефилим схватил меня за локоть. Так же быстро он завел вторую мою руку за спину. Я попыталась вырваться, каждым движением отчаянно стремясь прорваться к выходу.
Позади меня раздавался звук шагов Хэнка Миллара, пересекающего сарай.
— Я должен это Чонси.
Озноб, который я испытывала из-за холодного дождя, исчез, струйки пота стекали у меня под рубашкой.
— У нас были общие цели. Одну мы собирались довести до конца, — продолжил Хэнк. — И кто бы мог подумать, что из всех людей именно ты будешь близка к тому, чтобы разрушить ее?
На ум пришла масса язвительных ответов, но я не решилась высказать их Хэнку. Все, чем я располагала, было время, и мне было необходимо его потянуть. Нефилим скрутил меня, а Хэнк из-за пояса своих брюк вынул длинный, тонкий кинжал.
Коснись моей спины.
Голос Патча прорвался сквозь панический страх, от которого у меня звенело в ушах. В отчаянии я покосилась на него.
Войди в мое воспоминание. Дотронься до того места, где крылья срастаются со спиной. Он кивнул, побуждая меня к действию.
Легче сказать, чем сделать, подумала я в ответ, хотя знала, что он не услышит меня. Между нами было расстояние в пять или шесть футов, и мы оба были в плену у нефилимов.
— Отпусти меня, — рявкнула я на нефилима, сцепившего мне руки. — Мы оба знаем, что я никуда не уйду. Я не смогу убежать ни от кого из вас.
Нефилим взглянул на Хэнка, который подтвердил мою просьбу легким кивком.
Потом вздохнул, почти скучающе.
— Мне жаль, что приходится это делать, Нора. Но правосудие должно быть свершено. Чонси сделал бы для меня то же самое.
Я потерла внутреннюю часть локтей — кожа горела в тех местах, за которые нефилим держал меня.
— Правосудие? А как насчет семьи? Я твоя дочь по крови.
И только.
— Ты — паразит на древе моего рода, — парировал он. — Перебежчик. Позор.
Я одарила его самым мрачным взглядом из своего арсенала, несмотря на то, что живот скрутило от страха.
— Ты здесь, чтобы отомстить за Чонси, или это попытка сохранить лицо? Не можешь смириться с тем, что твоя дочь встречается с падшим ангелом и позорит тебя перед твоей крохотной армией нефилимов? Я недалека от правды?
Если я не желала вывести его из себя, то явно переборщила.
Хэнк слегка нахмурился.
Думаешь, ты успеешь войти в мои воспоминания, прежде чем он свернет тебе шею? Мысленно прошипел мне Патч.
Я не смотрела на него, боясь, что если сделаю это, утрачу свою решимость. Мы оба знали, что побег в его воспоминания не поможет мне убраться отсюда. Это лишь переместило бы мой разум в видения его прошлого. И я предположила, Патч хотел, чтобы, когда Хэнк станет убивать меня, я была в другом месте. Патч знал, что это конец, и старался спасти меня от боли, которую сулит мне присутствие на собственной казни. В сознании отчетливо возник дурацкий образ страуса, спрятавшего голову в песок.
Если я умру в ближайшие несколько секунд, то не раньше, чем произнесу слова, которые, я надеялась, будут преследовать Хэнка до конца вечности.
— Я думаю, здорово, что ты предпочел считать своей дочерью Марси, а не меня, — сказала я. — Она симпатичная, популярная, встречается с правильными парнями, и слишком тупа, чтобы расспрашивать тебя обо всем, чем ты занимаешься. Но я точно знаю, мертвые могут возвращаться. Сегодня ночью я видела своего отца, моего настоящего отца.
Недовольство на лице Хэнка стало заметнее.
— Если он смог прийти ко мне, значит, и мне ничто не мешает навестить Марси или твою жену. И на этом я не остановлюсь. Я знаю, что ты снова начал встречаться с моей мамой. Живая или мертвая, я расскажу ей правду о тебе. Как думаешь, много свиданий ты урвешь, прежде чем я поведаю ей, что ты убил меня?
Это все, что я успела сказать, прежде чем Патч протаранил своим коленом живот нефилима, удерживающего его за правую руку. Нефилим рухнул, а Патч занес кулак свободной руки перед носом другого нефилима, который вцепился в его левую руку. Раздался ужасный хруст и надрывный вой.