Я уставилась на него:
— Что ты сделал?
— Я хотел вернуть тебе нормальную жизнь. До падших ангелов, до нефилимов, до меня. Я думал, что только так ты сможешь пройти через все, что случилось. Думаю, ни ты, ни я не станем возражать, что я усложнил тебе жизнь. Я старался все сделать правильно, но не всегда все шло по-моему. Я долго думал и пришел к трудному решению: лучшее, что я мог сделать для твоего выздоровления и твоего будущего — это уйти в сторону.
— Патч…
— Что касается Хэнка, я отказался наблюдать, как он уничтожает тебя. Я отказался наблюдать, как он разрушает любую твою возможность на счастье, заставляя тебя хранить те воспоминания. Ты права — он похитил тебя, потому что думал, что сможет использовать тебя, чтобы контролировать меня. Он забрал тебя в конце июня и не отпускал до начала сентября. И каждый день в течение этих месяцев ты была заперта в полном одиночестве.
Даже самые закаленные солдаты могут сломаться в одиночном заключении, и Хэнк знал, что это мой величайший страх. Он требовал, чтобы я выказывал ему свою готовность служить, даже несмотря на то, что я дал клятву. И каждую минуту тех долгих месяцев он манил меня тобой, как пса костью.
В его глазах сверкнула ожесточенная злоба.
— Он заплатит за это. На моих условиях, — добавил он низким, убийственным голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. -
Той ночью в сарае он окружил нас, — продолжил он. — Единственное, о чем я мог думать, это не дать ему убить тебя на месте. Если бы я был там один, я бы сразился. Я не верил, что ты сможешь пережить битву, и жалел об этом с тех самых пор. Я бы не вынес, если бы ты пострадала, и это ослепило меня. Я недооценил, через что ты уже прошла, и за счет чего стала сильнее. Хэнк знал это, и я плыл прямо ему в руки. Я предложил сделку. Сказал, что буду шпионить для него, если он позволит тебе жить.
Он согласился, затем позвал нефилимов, чтобы они забрали тебя. Я бился изо всех сил, Ангел. Они были уже порядком покалеченные, когда все же сумели вырвать тебя из моих рук. Я встретился с Хэнком через четыре дня и предложил ему оторвать мои крылья, если он отпустит тебя. Больше мне нечего было предложить, и он согласился отдать тебя, но лучшее, что я смог выбить, это конец лета. В течение следующих трех месяцев я неустанно искал тебя, но Хэнк и это предусмотрел. Он пошел на все, лишь бы сохранить твое местоположение втайне. Я поймал и пытал нескольких из его людей, но никто из них не мог сказать, где он тебя держит. Не удивлюсь, если он сказал всего одному или двум отобранным людям, назначенным наблюдать за тобой. За неделю до твоего освобождения, он прислал ко мне своего нефилима-посредника. Тот самодовольно сообщил, что Хэнк собирается почистить тебе память, и интересуется, не имею ли я каких-либо возражений. Я стер ухмылку с его лица. Затем притащил его окровавленное и подранное тело к дому Хэнка. Мы уже поджидали его, когда он вышел на работу следующим утром. Я сказал ему, что если он не хочет выглядеть, как его посредник, то почистит твою память достаточно далеко, чтобы у тебя никогда не было внезапных воспоминаний. Я не хотел, чтобы у тебя осталось хоть одно воспоминание обо мне, чтобы ты просыпалась посреди ночи от кошмаров, в которых тебя запирают в одиночестве на долгие дни. Я не хотел, чтобы ты кричала по ночам, сама не осознавая, почему это происходит. Я хотел максимально вернуть тебе прежнюю жизнь. Я понимал, что единственная возможность обезопасить тебя, это вывести тебя из игры. Затем я предупредил Хэнка, чтобы они никогда даже в сторону твою не смотрел. Я дал ему ясно понять, что если ваши пути снова пересекутся, я выслежу его и изуродую до неузнаваемости. А затем найду способ убить его, чего бы мне это ни стоило. Я думал, он достаточно умен, чтобы сдержать свою часть уговора, пока ты не сказала мне, что он встречается с твоей мамой. Инстинкт подсказывает мне, что это не связано с его любовными привязанностями. Он что-то задумал, и что бы это ни было, он использует твою маму или, что более вероятно, тебя, чтобы достичь этого.