— Всё, хватит глазеть, — прикрикнула на них Катя, — надеюсь, ты их соберёшь, нечего на кухне волосами тряси, — в её голосе послышались нотки зависти. Я кивнула и, собрав свои пожитки, вышла из душевой.
К тому моменту, когда девочки потянулись на выход из дома, я была одета, а волосы заплетены в тугую косу.
Мечась, как сумасшедшая, между кухней и столами, на которые надо было раздать завтрак, я почувствовала, что моего рукава кто-то коснулся, обернувшись, я увидела Курта уже державшего пустую миску.
— Быстренько позавтракай и подходи к моей комнате. Помнишь где она? Отведу тебя в класс. Мы вчера договорились, что ты будешь учить нас языку жестов, — я кивнула и понесла поднос дальше. Надо же, мы договорились? Да он просто поставил меня перед фактом, когда узнал, что я владею языком жестов, но злиться не было времени, к тому же дети ни в чём не виноваты, возможно, знание языка поможет им.
Наскоро запихнув завтрак в себя, я подошла к клетушке Курта, он уже меня ждал. Мы молча дошли до другой стороны дома. Когда я вошла моему взору предстало небольшое помещение, стены которого были утыканы крючками для одежды, на них висело множество курток. Из раздевалки, как я её окрестила, вёл узкий тёмный коридор с четырьмя дверями. Мы зашли во вторую справа, дойдя почти до конца коридора, и оказались в просторном помещении, заставленном партами, у одной стены был большой стол, а за ним доска. Это напоминало мне довоенные классы, виденные в учебниках истории, в школе. Сидящие за партами, дети разных возрастов, устремили на нас свои взгляды, когда мы вошли.
— Это Ася. Она знает сурдоперевод и согласилась нас ему поучить, пока находится здесь, — отрекомендовал меня Курт и направился к дальней парте, намереваясь там сесть, но я схватила его за рукав.
— Я не педагог, и я не помню с чего начинали учить меня. Напишите мне фразы, которые вы хоте ли бы выучить в первую очередь, — я протянула ему записку и чистый листок, выдрав его из блокнота.
Урок был весьма странный, на мой взгляд. Курт писал, всевозможные бытовые фразы и озвучивал их ребятам, а я, с его помощью, разбирая их на слова или словосочетания показывала, как надо говорить. Дети повторяли и что-то записывали, Курт тоже пристально смотрел на движения моих рук. Примерно через час он сказал, что на сегодня достаточно и отпустил меня обратно на кухню. Весь день до вечера я жарила, варила и тушила с девочками, сегодня они перестали, мня стесняться. Иногда я слышала перешушукивания, часто темой их шепота становилась я.
Сегодняшний вечер тоже принёс мне усталость, но не настолько сильную как накануне. После ужина девочки поварихи разошлись кто куда, одна Катя осталась на кухне, прибирая и готовясь к завтрашнему рабочему дню:
— Тебе помочь? — она окинула меня недовольным взглядом прочтя запись у меня в блокноте, которую я ей показала.
— Как хочешь, — она попыталась независимо повести плечами, но у неё это не очень получилось. Мне показалось, что эта девочка невероятно одинока из-за её жесткого характера. За два дня я лишь несколько раз видела её улыбку. Улыбалась Катя только малышам.
Закончили мы через час, из окна было видно, что во дворе разожгли костёр и некоторые ребята, зябко кутаясь в свои куртки, расселись рядом с ним небольшими группками, кто-то разговаривал, кто-то играл. Я даже увидела одну девочку с гитарой вокруг которой собралось несколько слушателей. Когда последние приготовления были завершены, Катя поставила на плиту небольшой чайник, разительно отличавшийся от тех чанов, в которых мы делали чай, когда кормили всех жителей поселения.
— Чай будешь? — немного грубовато, не поднимая на меня глаза, спросила она. Я коснулась её руки, чтобы она взглянула на меня и утвердительно кивнула. Разлив, вскипевший чай по кружкам мы сели у одного из столов на кухне. Сидели молча, но возникшее чувство, что она хочет поговорить, меня не обмануло:
— Тоже считаешь, что я злая, — скорее не спросила, а констатировала она, я отрицательно качнула головой, — ты права, я не злая, я просто знаю, что если не держать всех в строгости ничего не получится. Я смотрю, как себя ведёт Курт, и стараюсь вести себя так же. Он в этом месте уже давно. Он выработал свои правила, и они действуют. И я очень благодарна ему, что оказалась здесь. Если бы не он — меня бы не было. Многие живущие здесь не понимают, как всё страшно на самом деле.
Я удивлённо подняла брови и написала:
— А как ты оказалась здесь? И что ты имеешь в виду говоря, что всё страшно?