— Из фермерского села, и нет, меня никто не прятал.
— Как не прятал? А почему же ты ушла или на вас тоже напали повстанцы?
— Так, не прятал. Повстанцы? Почему они должны были нападать? — удивилась я, — Я просто ушла путешествовать.
— Как это не прятал? Общество, подобных тебе, сразу забирает, после первого же теста.
— Нет, я проходила тесты и меня никто не забирал. Я даже ячейку создала.
— Ты просто чудо природы! Как это путешествовать? Тебе было где жить?
— Да. У меня был дом, — я только и успевала отвечать на её вопросы.
— И работа была?
— Да. Я работала разнорабочим на ферме.
— И ты взяла и ушла? — благоговейным шепотом спросила она меня.
— Да.
— Вот точно клиент Лагеря! У тебя ж с головой не в порядке! У тебя всё было, и ты ушла! Да я бы всё отдала за дом или работу, — я слушала её трескотню, но ноги мои подкашивались от усталости, а глаза закрывались, — ладно пошли спать, завтра расскажешь, а то ты сейчас стоя уснёшь, как лошадь, — и она потянула меня в сторону коробки. Когда я заглянула туда, я увидела аккуратно расстеленное спальное место с походной котомкой вместо подушки, — в тесноте, зато теплее.
Она уже собиралась ложиться, но я её остановила. Я понимала, что спать придётся на земле, поэтому отстегнула свой спальный мешок и всунула в её, а подложку положила под импровизированную постель. Потом мы улеглись, тесно прижавшись, друг к другу.
— Уж не обессудь, но так вернее не замёрзнем, — сказала она, потеснее прижимаясь ко мне, — меня, кстати, зовут Кара, — пробормотала она засыпая.
Хотя недавно у меня закрывались глаза, но сейчас дрёму будто рукой сняло. Кара тихо посапывала мне на ухо, от неё исходил запах грязной одежды, а откуда-то из-под котомки пахло испорченной едой, но не это не давало мне заснуть. Вопросы ураганом носились у меня в голове. Откуда столько людей без работы? Почему они живут здесь и не уходят в другие места искать лучшей жизни? Откуда они берут еду и одежду? Что будет с ними зимой? Кто они вообще и как сюда попали? Я понимала, что до утра не получу ответы на эти вопросы. Скоро на меня всё-таки навалился сон больше похожий на пыльный мешок, чем на ласковые объятья морфея.
20
Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо:
— Ты будешь искать вакансию или дальше пойдёшь? — спросила Кара, едва я открыла глаза. Я выудила блокнот из рюкзака под головой и написала:
— Да, буду, — в коробке было темно, поэтому Кара высунулась на улицу, чтобы прочитать, там, впрочем, тоже было темно, но светлее чем в «спальне».
— Ну, раз будешь, тогда вставай и собирайся. Скоро откроются заводы, — она выудила из котомки пакет с раскрошившимися сухарями и бутылку воды. Вытащив один, она протянула его мне. Я в свою очередь достала горсть сушеных фруктов.
— Ух ты! Там не показывай, — она махнула рукой в стороны улицы. Мы сидели, скрестив ноги по-турецки, друг напротив друга, хрустели сухарями и заедали их сухофруктами, — если они увидят, что у тебя есть еда — отберут, ты ж блаженная.
После того как мы доели, Кара вылезла и вытянула меня за собой. Когда я оказалась снаружи она снова влезла в коробку и принялась складывать наше ложе. В итоге недолгой возни она вытащила мой рюкзак и свою котомку и притороченными к ним спальниками.
— Ты кем работу ищешь?
— Разнорабочим.
— Тебе проще, я повар, а повара тут не очень нужны. Смотри — как раздастся гонг, иди к фабрикам и заходи на каждую, даже если ты там вчера была. И так целый день. Пройдёшь все начинай по новой. Берись за любую работу. Если не найдёшь, приходи в обед сюда, я постараюсь что-нибудь найти поесть. Ей, Конор, — окликнула она мальчугана крутившегося невдалеке, — если будешь опять так же следить за моим домом как вчера, ничего тебе не дам. Сама съем, понял? — мальчик безмолвно кивнул, но направился в другую сторону, — он дурак, — она снова обратилась ко мне, — но мне его жалко, он следит за домом и бочкой, а я его подкармливаю, правда, вчера бочку упустил, пришлось новую искать, — её слова прервал гонг и все люди, которые находились на этой импровизированной стоянке ринулись в сторону фабрик. Я последовала за ними.
Полдня я ходила от одной к другой и уже в обед мои ноги гудели от ходьбы и стояния, в ожидании ответа. Добравшись до коробки, я поставила рюкзак на землю, а сама уселась сверху. Честно говоря, есть не хотелось, хотелось лечь и проспать, до завтра, но не было ни условий, ни возможности. Через полчаса появилась Кара, неся в руках бумажный пакет. Пристроившись рядом она раскрыла пакет и достала несколько бутербродов с сыром, сыр был явно испорчен — подернутый белой плесенью, но как говорится не до жиру.