— Ты свою еду не доставай, — шепотом мне на ухо сказала Кара, — вечером в доме попируем, пока ешь это, — я с сомнением посмотрела на бутерброд, — ешь, не отравишься. И откуда ты такая не приспособленная к жизни?
Пока я жевала бутерброд, она опять принялась болтать без умолку, как ей удавалось ещё и жевать, оставалось только гадать.
— Вот я удивляюсь, откуда ты такая наивная! Я вот поваром была, в городе, при Лагере, тут недалеко, два дня пути. Все хвалят этих повстанцев, а тут — она обвела рукой вокруг, — их все ненавидят, они всем нам испортили жизнь. Вот что им не живётся спокойно? Вот я жила себе в городе при Лагере, работала там поваром и всё у меня было хорошо, даже ячейку собиралась создавать. Так нет, они пришли освобождать кого-то, всё разрушили. Общество забрало тех, кто очень учёный был, а остальным разбирайся, как знаешь. А город был небольшой, там всё разрушили, как жить? Вот и разбрелись кто куда. Я год назад сюда пришла, до других городов далеко идти, да и там примерно то же, что и здесь, мне рассказывали те, кто сначала там был, а потом дальше пошел. А мне что ходить? Везде одно и то же, повара не в почёте. Вот что этим повстанцам то не нравится? Пока их не было, у всех была работа, ячейки, дети. Тишь, гладь да божья благодать. Ну, есть Лагеря, но они же пользу приносят, болезни учатся лечить, органы есть от кого пересадить. Пришли эти повстанцы, и мой будущий муж к ним переметнулся. А выращенных туда не берут. А я то выращенная. Он мне говорит, ты меня подожди, я тебя заберу. А чего ждать то? Вот ты мне скажи, что плохого в выращенных? Мы здоровы, ничем не болеем, стабильны. Игорь говорил, что там программируют на определённую деятельность. Так что плохого? Ну, вот талант у меня готовить пищу, не только пальчики оближешь, руку себе по локоть откусишь, так что за беда?
Под эту тираду были съедены бутерброды, и мы сейчас просто сидели.
— Ладно, — встрепенулась Кара, — пошли дальше оббивать пороги. Встретимся вечером.
И снова я в пустую обходила заводы. Когда время начало близится к семи вечера, я задумалась, куда мне деть рюкзак. Если вчера я могла сказать, что просто ещё не устроилась в общежитии, то сегодня явиться на встречу с рюкзаком было бы подозрительно. Я начала осматриваться в поисках каких-нибудь кустов, но оказалось, что в городе практически отсутствуют зелёные насаждения, идею спрятать рюкзак в помойке я отмела, потому что сегодня поняла, откуда Кара и её соседи добывают пропитание и строительный материал для домов. Я почти дошла до места, когда увидела в стене одного из домов небольшую выемку. Решительно спрятав рюкзак там, я встала так, чтобы видеть это место где, прикрытое куском трухлявой фанеры, лежало моё добро.
Эрик пришел уставший и измождённый. Он только спросил всё ли у меня нормально и, получив утвердительный кивок, побрёл в своё общежитие, понуро опустив плечи, я же кинулась к своему тайнику, потому что какой-то бродяга в этот момент взялся за фанерку, коей был прикрыт мой рюкзак. В три прыжка я пролетела разделявшее нас расстояние и схватила свои вещи.
Бродяга был раздосадован, что у него из-под носа увели такую лакомую добычу. Он начал кричать и попытался вырвать рюкзак из моих рук. На его крики начало прибывать подкрепление в виде других бездомных. Я стояла, прижав к себе рюкзак и прикидывала насколько плохо дело, я даже не могла позвать на помощь, когда передо мной возникла Кара. Я видела её со спины, но мне хватило даже этого, чтобы почувствовать её решимость.
— Это наше! Пошли вон! — громко и угрожающе заявила она, но людей это не смутило. Через секунду в руках Кары появился нож, и она двинулась на небольшую группку собравшихся. Видимо она была известна среди местных бродяг лихим нравом, потому что люди стали отступать и уходить.
— Почему ты бросаешь свои вещи чёрти где? — повернулась она ко мне, когда народ разошелся, я потянулась к карману за блокнотом, чтобы написать ей ответ, — ох оставь уже! Сейчас раздобудем что-нибудь на ужин, а потом ты расскажешь, — эта девушка поразительно быстро отходила от гнева.
Она взяла меня за руку и потянула куда-то. На ходу одев рюкзак я поплелась за ней. Мы долго плутали по извилистым улочкам, пока, наконец, не дошли до тыльной стороны одной из фабрик. У мусорных контейнеров уже толпился народ. Кара достала нож, зажав в зубах рукоятку и крепко взяв меня за руку, она начала продираться к контейнерам. Сначала люди возмущались, но обернувшись и увидев Кару отступали. Я ещё раз задумалась о характере Кары. Было в ней что-то такое, что заставляло других людей её побаиваться, но меня это чувство почему-то обходило стороной. Не успели мы пробраться к контейнерам, задняя дверь открылась, в ней показался необъятный мужчина с бородой и огромными волосатыми руками, вытащив два мешка, он поставил их рядом с контейнерами, после чего быстро исчез за дверью.