— Эрик, я ухожу. Это пустая трата времени. Мы ничего не можем собрать, а ты расходуешь своё здоровье и силы. Даст бог, мы сможем добраться до другого поселения, — протянула я ему заготовленную записку.
Он молча прочитал её и принялся усердно изучать стену соседнего дома.
— Я не уверен, что дойду, — наконец выжал из себя он, — понимаешь, в селении у меня были лекарства, мне дали с собой немного, но они закончились. Мне с каждым днём становится всё хуже.
— Я не оставлю тебя здесь, и я помогу дойти, даже если придётся тащить тебя на себе, как я понимаю, без фармацевтических вливаний ты ведь умрёшь?
— Все умирают рано или поздно, — философски изрёк он.
— Насколько я помню, рано ты умирать не собирался. Или я ошибаюсь?
Не собирался, конечно, — с тяжелым вздохом пробормотал он, — но понимал, что такая возможность не исключена.
— Значит, решено, завтра выходим. Выспись и приходи сюда, к десяти часам утра, — я развернулась и пошла по направлению к фабрике, где мы каждый вечер добывали еду. За этот месяц пару раз приходилось драться, потому что появлялись новенькие считающие, что главные здесь они. Но это было не так, главными по еде здесь были мы с подругой. Сегодня надо набрать как можно больше еды, а так же надо узнать у Кары можно ли где-то достать лекарства. Она ждала на нашем месте справа от фабрики. Когда я подошла, подруга молча направилась к входу. Я набирала много продуктов, нам троим, предстояло идти несколько дней, я почему-то абсолютно не сомневалась, что ребята пойдут со мной.
После того как мы собрали провиант и дошли до нашего пристанища, Кара ничего не говоря, расстелила постель и залезла спать, отказавшись поужинать. Понятно, она пытается бунтовать, но меня не так-то просто сбить с толку. Ей здесь нечего делать, она попросту тратит свою жизнь непонятно на что. Я взяла и написала это в записке, а затем, взяв фонарик, полезла к ней.
Кара лежала отвернувшись, спрятав нос в углу не застёгнутого спальника. Я потрясла её за плечо, всунула в руку записку и включила фонарик. Подруга нехотя её прочитала и повернулась ко мне, в её глазах сверкали молнии.
— То есть, если я попрусь незнамо куда, и неизвестно зачем, я тут же перестану тратить свою жизнь непонятно на что? Как бы не так! Она как была пустой, так и останется ничем, знаешь ли, не заполненной!
Я замотала головой: «Нет, не останется». Отобрав листок, я принялась писать с другой стороны, зажав фонарик зубами, чтобы видеть, что я пишу.
— Ты будешь что-то делать, возможно, найдёшь место, где ты сможешь работать, где тебе будет нравиться. Может, найдёшь человека, с которым тебе будет хорошо. Здесь ты не найдёшь ничего. Пойдём. И, если честно, ты мне нужна, одной мне будет тяжело. Я не оставлю тебя за бортом, как сделал твой суженый. Если повстанцы тебя прогонят, я уйду с тобой. За этот месяц ты стал для меня родной, — я снова протянула ей записку, она прочитала её. Лицо Кары исказила саркастическая ухмылка.
— Нужна… да верю, всё-таки, вы — рождённые странные, эмоциональные существа. Так быстро привязываться к людям, — она опять хмыкнула. Ладно, я пойду с тобой. И не потому, что ты пообещала меня не бросать, а потому что ты одна, не выживешь. Я могу жить где угодно, мне действительно нет разницы в каком городе жить. А теперь крепкий и здоровый сон. Завтра сложный день.
Она уже собиралась отвернуться, но я остановила её движением руки, показав, что я ещё хочу кое-что написать.
— С нами пойдёт ещё один парень, с которым я пришла сюда. Но нам нужны лекарства. Ты знаешь, где их раздобыть?
— Ты собралась с собой тащить больного? Ты в своём уме? — возмущенным шепотом взорвалась она, но я упрямо сжала зубы, — ох! Ты хоть знаешь, что за препараты? — сдалась девушка. Я помотала головой.
— Завтра у него выясним.
— Ладно, раз уходим, попробуем разграбить одно место. Всё. Спать, — она отвернулась носом в угол спальника.
Я пристроила продукты в нашем доме так, чтобы они были в холодке, но не так чтобы до них могли добраться посторонние, а сама забралась в мешок, поплотнее прижавшись к ней.
24
Рано утром Кара растолкала меня.
— Так давай есть и надо собираться. Во сколько ты с ним договорилась встретиться?
— В десять.
— Поздно. Ты знаешь где он живёт? — я отрицательно покачала головой, — хорошо, ты знаешь где он работает? — я кивнула, — давай, пошли покажешь.