Сколько же здесь было разных людей! Были взрослые с потерянными взорами, первые, из пришедших в себя, и мне подумалось, что они были теми счастливчиками, кто не успел попасть под нож. Были дети разных возрастов, к моему большому удивлению их было не мало. Меня восхищало то, с какой быстротой они адаптировались к изменениям. Прошла лишь ночь, а некоторые из них уже завели себе приятелей и болтали с ними. Наверное, из всех освобождённых, им было проще всего. Саму меня сковывало некое оцепенение, я хотя и доела безвкусную кашу, но я не могла встать. А с другой стороны торопиться мне не куда было.
Взяв себя, наконец, в руки, я пошла обратно. Безошибочно быстро найдя свой матрас, на котором я провела ночь, я уселась по-турецки и уставилась на пол. Смотреть на соседей было неприятно, не то чтобы они плохо выглядели, просто они напоминали мне о времени, проведённом в Лагере, а мне уже очень хотелось его забыть. Когда я подняла глаза, то обнаружила рядом с собой девочку, лет восьми, она сидела передо мной на матрасе и с интересом изучала моё лицо.
— Ты кто? — максимально аккуратно постаралась написать я. Она отрицательно покачала головой и показала жестами, что не умеет читать. Я попробовала языком жестов спросить, но ребёнок лишь с недоумением смотрел на мои руки. Сложная задача. Как же ты общаешься с миром малышка? Девчушка, как ни в чем не бывало, заулыбалась мне. Мы достаточно долго глядели друг на друга, потом она свернулась клубочком и устроилась, положив голову на мои скрещенные ноги, напоследок, заглянув мне в глаза, заснула с улыбкой на губах.
Только ближе к обеду появился Ким.
— Если у кого-то есть какие-либо специальные знания, прошу сообщить, мне необходимо о них знать. Сами понимаете, ваш Лагерь был одним из самых больших и помощников у нас не хватает. Всех, кто плохо себя чувствует, тоже прошу сказать сейчас. Так же мне нужно быть в курсе о ваших особенностях и медицинских противопоказаниях.
Я подошла и протянула записку с краткой характеристикой.
— Ася. Разнорабочая в селе. Немая. Знаю язык жестов.
— Готовка или уход за больными? — спросил он, прочтя записку.
— Можно попробовать за больными. Правда, я не уверена, что смогу, — я надеялась, провиденье не оставит меня и я найду среди тех кому нужна помощь Кару.
— Вперед, — он что-то написал и протянул мне лист бумаги, на котором значилось: «Палатка № 7», от руки было дописано: «Немая. Общается посредством записок. Владеет сурдопереводом», — напиши сюда своё имя, — он отвернулся к другим подошедшим.
Я вышла на улицу и осмотрелась. Дождь сегодня стал тише, чем вчера, но всё равно это был ливень. Земля под ногами была скользкая, похожая на каток, передвигаться можно было, только наступая на оставшиеся, не вытоптанные островки травы, коих было очень мало. Я придирчиво разглядела полог своего временного пристанища и углядела на ней цифру четыре. Так, теперь хоть понятно, как искать седьмую. Бродя межу брезентовыми строениями, поливаемая неиссякаемыми осадками я размышляла о том, с чем мне придётся столкнуться. Я помнила рассказы Эрика о том, в каком состоянии освобождали некоторых из их Лагеря, так же память мне услужливо подбрасывала воспоминания того как выглядело тело Германа, и, что самое страшное, сейчас я слышала крики и стоны, лишь слегка заглушаемые непогодой. Меня радовало только одно, что крики слышались издалека, а нужная мне палатка, судя по нумерации, должна быть где-то рядом.
Отплевавшись от потока дождя, который ветер бросил мне прямо в лицо, я чуть не налетела на стену с неаккуратно намалёванной цифрой семь. Замерев, я прислушалась к звукам, доносящимся из-за неё, если верить им — то ничего криминального там не происходило и раненые не умирали. Наверно это было малодушием, но я не готова была видеть чью-то боль или ещё хуже смерть. Глубоко вздохнув, мысленно помолясь, чтобы всё так и оставалось, невинным, я, отогнув полог, вошла в сооружение.
Стоило мне оказаться внутри как я встретилась взглядом с двумя девушками в форме повстанцев, сидящие за столом. За их спинами, рядами, на раскладушках, неподвижно лежали люди. Подойдя, я протянула им листок, а затем выудила из кармана блокнот, готовая пояснить, если им что-то непонятно будет.
— Уколы колоть можешь? — глядя снизу вверх спросила одна из них, у неё было совсем юное лицо, но глаза были жёсткие, холодные, никакой девичьей наивности.