Гул усилился. В этот раз мне удалось уловить сторону, из которой он доходит. Жутко осознавать, но шум - оттуда, где я недавно была. Словно у меня за спиной стоит это паукоподобное существо и рассуждает съесть меня с приправами или сойдет натуральный вкус.
Стремительно прижалась к стене какой-то полуразрушенной многоэтажки и затаилась, задержав дыхание. Нужно успокоиться, иначе бешено колотящееся сердце станет прекрасным ориентиром для твари.
Снова затряслась земля как на пляже. Тело покрылось мурашками, и волоски встали дыбом. Опасность была совсем рядом, а укрыться мне негде.
Дорога, по которой я недавно шла, пошла трещинами. Огромная острая лапа вонзилась в асфальт, оставляя после себя неглубокие ямы и россыпью убегающих трещин. Шаг за шагом чудище уничтожало некогда ровную дорогу и передвигалось в сторону пляжа. От его туловища падала огромная тень, словно на место где я скрылась, опустилась ночь.
Мне было жутко, но я продолжала смирно стоять и дышать через раз, так тихо, как только умела. Мне повезло. Это существо меня не заметило и ушло своей дорогой, оставив меня позади.
Свет ослепил, стоило тени созданной существом рассеяться.
Я зажмурилась, но снова открыла глаза, испугавшись душераздирающего рева твари.
Она скрылась в ярком солнечном свету, и мне не удалось ее разглядеть сразу. Яркий свет раздражал и резал глаза, до слез. И без того плохой обзор из-за света ухудшился и размазался от выступивших слез.
Тварь снова издала вопль похожий на треск костей и продолжала рычать подобно раскатам ветра в бурю.
В спешке вытерла глаза.
И мне удалось рассмотреть, что происходит.
Элиас, обнажив катану поддернутую голубым свечением необъяснимого происхождения стоял перед существом, на одной из ее конечностей, отрубленной им самим.
Я была слишком далеко, чтоб уверено заявить, что это он. Словно чувствовала, что никто кроме него подобное сотворить не в силах. Я хотела оказаться как можно ближе и помочь, если смогу.
Снова, не успела подумать, как оказалась практически рядом с Элиасом. В нескольких шагах от твари, притаившись за одним из обломков здания.
Он был весь в непонятной серой слизи, его глаза, как и катана, светились голубым. Аура вокруг него словно горела огнем сине-голубого цвета с золотыми всполохами. И эмпатом быть не нужно, чтоб ощутить его злость.
Мне приходилось сталкиваться с такими людьми. Словно ими движет сама ненависть, и они готовы уничтожить не только все вокруг, но и себя, чтоб только облегчить боль. Им больно, чем кому-либо другому. И время не лечит эту боль, время – усиливает ее. От нее не сбежать и не скрыться, она вечный спутник. Всегда рядом, верна как никто другой. Она становиться частью души и человек принимает ее за друга. Боль и ненависть сливаются в одно целое с человеком, отравляют его душу. И мир для таких людей не существует. Они не живут. Они ждут своей смерти больше чем мести, способной унять боль, но раньше врагов не уйдут.
Это существо его враг, и он не умрет – пока не умрет оно. Почему же мне хочется надеяться, что уничтожение этих тварей не единственная причина, что позволяет Элиасу жить. Если он сможет их уничтожит, он может уйти вслед за ними, но если будет кому мстить еще, он останется в этом мире.
Этот человек не так прост. И меня беспокоит, что я так думаю о нем. Убийца не должна иметь привязанностей. Они всегда становиться слабостью и причиной ошибок, которые приводят к смерти. Меня учили избегать этого.
Земля снова задрожала, существо не переставало рычать. С его свежей раны хлестала серая жижа, напоминающая кровь. Элиас спрыгнул с отрубленной конечности и медленно направился к пауку ближе. Каждый его шаг приближал его к громадине, к опасности, к возможной смерти и мое сердце колотилось от ужаса. Я должна помочь ему.
Тварь обратила внимание на приближающегося мужчину и одной из уцелевших конечностей замахнулась, целясь в него. От удара трещины расползлись в разные стороны, поднялся столб пилы и воздух наполнился запахом смерти. Я закрыла рот рукой, боясь, что закричу. Мне было жутко. Я не хотела верить, что он так просто погиб. Это не возможно, он показался мне умным парнем. Он не мог так глупо подставиться под удар.