- Мне нужно услышать, что скажут родители. В конце концов, ведь это они меня пригласили.
- Послушайте, - он наклонился вперед и заглянул в глаза так глубоко, словно хотел мысль из своей головы, положить в ее, - они недавно потеряли единственную дочь. И не из-за несчастного случая, девушка жестоко убита. Они только приходят в себя, а Вы снова начнете бередить раны.
Он прав и Саша это знала. Можно свою настойчивость оправдывать стремлением найти виновника, а можно самой себе признаться, что просто любопытно посмотреть на людей, что вызвали ее с Якутска. Пока что у нее есть вся необходимая информация для того, чтобы составить психологический портрет, и разговор с отцом совершенно не нужен.
- Хорошо. – согласилась женщина, но расслабиться Макс не успел. – Скажите, Вы проверяли похожие преступления?
Макс затянулся сигаретой стараясь справиться со стойким ощущением, что женщина перед ним ревизор, а не психолог.
- Все я сделал, похожих преступлений нет.
От Саши не скрылась его раздражительность. Не сложно догадаться о ее природе. Предвзятое отношение, оно всегда преследует психологов, особенно там, где данная профессия не распространена. Люди разделяются на два лагеря, восхищенных и ожидающих магии, что вот сейчас Саша карты раскроет, расскажет все как на духу, словно ей видения приходят. Такие люди, когда слышат – психолог, ждут, что по одной фотографии специалист расскажет им всю судьбу/характер человека, способны разрешить любой конфликт и дать универсальный совет на любой случай жизни. Второй лагерь – скептики. Они уверенны, что психологи, это болтуны, способные лишь языком трепать, но никак ни делом заниматься. Данная категория людей убеждена в шарлатанстве и афере. Макс относится к последним. Он ведь уверен, что присутствие Саши никак делу не поможет, и вообще, она тут, чтобы на него рапорт составить, но никак не затем, чтобы помочь расследованию.
- Максим, - назвала она его по имени, давая время себе на «подумать», что сказать, - у меня есть основания считать, что убийство совершено человеком не связанным с делами Ковалева. А также то, что это не первое его убийство.
Макс потушил сигарету. Он удивлен, разочарован и даже немного злится, однако его природная сдержанность помогают оставаться внешне спокойным.
- Не смешите меня. У нас тут полторы тысячи человек, среди них нет серийного маньяка.
Он знаком практически со всеми жителями в той или иной степени. Запойные алкаши, драчуны, мелкие воришки в городе есть, но, чтобы серийный убийца – это уже слишком. Именно эту мысль и выразил Макс собеседнице.
- А Вы думаете, он будет ходить с табличкой на лбу «Я серийный маньяк»? – в голосе присутствовали нотки сарказма и, в голове ее промелькнула мысль, что так они с Максом к общему знаменателю не придут. Нужно сделать разговор мягче. – Тело жертвы омыли, не просто выбросили, а положили в определенную позу. Положение эмбриона – это закрытая поза. Люди, принимающие такое положение испытывают потребность в защите, опоре. Тот, кто положил тело, что-то хотел сказать этой позой. – так как лицо его не изменилось, женщина поняла, что разумными доводами, она до него не достучится. – Ну же Макс, помогите мне, Вы же хороший следователь, наверняка понимаете, хотя бы допускаете мысль, что убийство Ковалевой никак не связано с делом ее отца. Позвольте хотя бы изучить похожие смерти, утонувших женщин.
В ее словах было разумное зерно. Если говорить начистоту, то Максу очень бы не хотелось признавать, что в городе завелся маньяк. Слишком маленькая территория, слишком мало жителей. Если поначалу все всех будут защищать, то потом начнут опасаться каждого взгляда. Подозреваемыми станут все, от детей до стариков. Не исключен самосуд, который обычно вершиться над невиновными. Да даже если и над виновным, убийцу нужно наказывать по закону, а иначе мы ничем не лучше него.
- За последние пять лет, помимо Ковалевой, было шесть утонувших женщин. – Макс замолчал, глянул на Сашу и увидел ее неслышный вздох облегчения.
Мужчина сел за стол и включил компьютер. Старая машина зажужжала и захрипела, уже совсем не тонко намекая, что ее пора сменить. Естественно денег на это в отделении не выделяется. Возможно, когда этот ящик совсем перестанет загружаться, то Максу предоставят что-то новое, из категории давно забытого старого. Ну или он продолжит работу за персональным ноутбуком. По правилам нельзя пользоваться личной техникой, но по факту, часто не остается другого выбора.