- Дай материалы.
Когда Саша просматривала фотографии тела Буравиной Антонины, то все внутри нее кричало, что убийца один человек. Но лобная доля, та в которой, предположительно, и находится сознание человека, отвечающая за контроль поведения и мыслей, останавливала. Собственные научные интересы и профессиональная деятельность в МВД могли сделать ее предвзятой, теперь она везде может углядеть серийного убийцу.
Но, что если совпадение. Поза эмбриона, это самая популярная, в которой спят люди. Так, что идея, положить тело именно таким образом могла придти далеко не одному человеку. Раздета. Тела часто раздевают, чтобы минимизировать количество улик попавших в руки криминалистов. Буравина, в отличие от Ковалевой не связана.
Саша взялась за протокол вскрытия. На теле были ссадины и царапины, никаких частиц в них нет. Есть несколько ушибов и синяков, полученные за неделю-две до смерти. Но есть еще один синяк. Поперечный, узкий, на груди.
Саша достала фотографии из дела Ковалевой и положила их рядом с фотографиями тела Буравиной, что сделал судмедэксперт при вскрытии. Синяки похожи. Перед самой смертью обе женщины получили одинаковые травмы.
- Смотри. – Саша положила перед Максом на столе фотографии.
Мужчина опустил глаза на двух мертвых женщин, они лежали на блестящей поверхности стола для аутопсии. Брюнетки, молодые, лица навсегда остались с одним выражением – спокойствия и безмятежности. Чуть ниже линии ключицы у них полоска. Это синяк не от сильного удара чем-то, а скорее от сдавливания. Он не четкий, расплывчатый.
- Дайте мне папку с делом Буравиной.
Макс сделал то, что делала Саша. Подробно просмотрел протоколы, фотографии. Сравнил их с материалами дела Ковалевой. Два преступления. Очень похожи, но в тоже время разные. Антонина была убита сразу, а Марию топили несколько раз на протяжении часа. Первая девушка найдена на берегу реки, вторая в поле. Первую, словно выбросили, вторую, демонстративно положили. Ковалева была похищена за неделю до смерти. Буравина…
Черт подери!
- Смотрите, Буравину несколько дней до смерти никто не видел.
- Почему не подали заявление? – удивилась Саша.
- Она жила отдельно от родителей, работала на дому, мало друзей, но много знакомых. Не слишком общительна. Соседка сказала, что убитая дома не появлялась дня четыре, а то и пять. Опрос друзей показал, что ни с кем из них время не проводила, однако, гражданка Мошкина, это коллега, сообщила, что у нее появился новый ухажер. Только не знает, как зовут, чем занимается.
- Ухажера не нашли?
Вопрос не требует ответа, и так понятно, но задан автоматически, как последняя надежда, вдруг, ну вдруг. Тщетно. Конечно же, нет. Ведь его никто не видел, никто о нем ничего не знает, словно его и не было вовсе. Проверка звонков и сообщений тоже немного дала. Жертве звонили несколько раз с незнакомого номера, но это оказался журналист местной газеты, он тогда писал материал, то ли про квартальные дороги, то ли про отопление в подъездах, и проводил опрос жителей, узнавал общественное мнение.
- Алиби у всех проверили. Есть только несколько человек из ее окружения, у которых оно хлипкое, но нет мотива и других улик. Ни с кем не скандалила, не ссорилась. Врагов и завистников нет. – продолжал перечислять сухие факты Макс.
- Что если он и ее похитил? – Саша высказала вслух ту мысль, что была у обоих в голове.
Макс задумался. В его голове заскрипели винтики, шестеренки пытаясь сложить всю имеющуюся информацию в какую-то систему. Он старательно избегал предубеждений. Обе девушки брюнетки до двадцати пяти лет, пропали за несколько дней до смерти, обе утонули, у обоих синяк на груди под ключицей, обе были найдены в позе эмбриона. Разница между убийствами больше четырех месяцев. Реальный срок для маньяка.
- Как бы Вам не хотелось видеть здесь маньяка, но я не могу на сто процентов согласиться. Цвет волос и возраст, это не ключевые критерии, половина женщин брюнеток, не малой доле из них от двадцати до двадцати пяти лет. Поза эмбриона – это было в газете, второй преступник мог повторить.