Вдох. Выдох.
Холодный воздух режет легкие.
Оля пошла дальше вдоль четырехэтажных домов, а между ними ветер выл, словно волк на луну.
Девушка повернула за угол, еще метров двести, и она сможет попасть на свою улицу. А там – вверх по ней, и дома.
Воздух вокруг как-то слишком сильно застыл, замер.
Ветер стих.
Оля переходит дорогу и смотрит по сторонам, нет ли машин. Есть. Метрах в пятидесяти стоит машина, и у нее тоже включены фары, дальний свет. Оля сощурила глаза, ослепленная им.
Слева завыл ветер, словно целая стая волков.
Что-то тяжелое и большое упало на плечо и сжало.
Рука. Большая сильная рука.
Щелчок.
Оля замерла, и казалось, что воздух все-таки разорвал легкие и она все же теперь не может дышать. Руки похолодели от страха, и сердце замерло, провалилось куда-то под землю.
– Пошла, – сказал грубый голос и толкнул ее вперед, к машине с включенными фарами, а в поясницу упиралось что-то.
Оля попыталась сопротивляться.
– Иди, а то застрелю.
Страх. Он стал сильнее. Он сковал, превратил в безвольную куклу. На Олю словно нацепили веревки, и теперь она как марионетка следует туда, куда ведет ее неизвестный голос с большой и тяжелой ладонью.
Этот голос. Он знаком. Она его слышала.
Низкий, бархатный, обволакивающий.
Мужчина открыл пассажирскую дверь и приказал:
– Садись.
На секунду Оля захотела сопротивляться, некая сила толкнула ее в поясницу.
Села. Дверь закрылась.
Оля подняла глаза и увидела мужчину – высокого, в пуховой куртке, а лицо его закрыто шарфом. Глаза не видно в темноте. Рука его в черной кожаной перчатке держит пистолет. Тот самый, что упирался в поясницу. Не отводя взгляда, мужчина обошел автомобиль, сел на место водителя и тронул с места.
Оля посмотрела на свою улицу, уходящую чуть вверх, с домами соседей, чьи окна бросали квадратные пятна света на белый снег. Почему-то ей казалось, что она больше никогда не увидит эти пятна.
Хорошо, что успела проверить контрольные ребятам.
Часть 2. Глава 11
Как же память туманна и монохромна в сравнении с живым моментом!
Иэн Макьюэн. Солнечная
Прошлое не может тебе навредить, сестренка. Важно только то, что здесь и сейчас.
Игра: Remember Me
15 декабря 2016 года. Четверг
Совещания в кабинете у Алексея Викторовича проходили тем чаще, чем ближе к закрытию какого-либо периода. Однажды был внеплановый сбор у начальника из-за похищения картин местного художника из Дома Культуры. В этот раз на повестке дня две убитые девушки. Однако, ни Максу Шульгину, ни Жене Олейникову сказать было нечего. Начальник отделения полиции и по совместительству единственный следователь в городе Головин Алексей Викторович постукивал всей своей пятерней по столу, на удивление новому и большому, совершенно не вписывающемуся в окружение кабинета, маленького для начальника такого уровня и обставленного старой мебелью. Подчиненные смотрели на него в ожидании, что тот скажет сейчас нечто такое, и все сразу станет понятным. Но Алексей Викторович молчал. Подчиненные тоже.
Дверь кабинета открылась, и полказалась голова Феди Шмелева. Он входит без стука – не потому что вежливостью не отличается, а потому что вообще в отделении принято без стука заходить. Так их еще Урсун Кытахович научил, тот, что до Алексея Викторовича сидел в этом кабинете. В отличие от предшественника, Викторович – якут лишь наполовину, но следователь до мозга костей. А вот Федя – якут на все сто процентов.
– Алексей Викторович, можно? – спросил молодой оперативник, когда на него три пары глаз уставилось.
– Да, заходи, – ответил начальнику рукой, указывая на один из свободных стульев.
Прапорщик Шмелев – младший оперуполномоченный, занимается бытовыми конфликтами, мелкими кражами, перетаскиванием бумажек и прочей скучной ерундой.
– Алексей Викторович, я, наверное, не вовремя, – чуть неуверенно начал Федя, – но тут такое дело…