Макс тут же попросил у родителей адрес и номер телефона этого соседа. По окончании беседы Саша, как обычно, попросила осмотреть комнату пропавшей девушки. Родители не стали сопротивляться, они согласны на все, чтобы помочь найти свою доченьку. Девочку, любимую, дорогую.
Екатерина Александровна дрожащей рукой открыла комнату и пропустила Сашу, сама присела на стул, пока женщина-психолог осматривалась. Наверняка нужно было что-то сказать, завести какую-то беседу, но Екатерина Александровна не знала о чем и потому просто наблюдала за специалистом.
Если комната Буравиной Антонины была спальней взрослого ребенка, а Ковалевой Марии – строгой и деловой женщины, то комната Ольги Плотниковой – это обычная комната обычной девушки. Здесь, как и в гостиной, нет единого стиля, мебель дешевая. Есть небольшой беспорядок – такой, который сам по себе появляется, когда живешь в комнате обычной жизнью. Тут кофточка лежит, что на вечер надевала, тут джинсы, что еще в стирку не дошли. Так как комнату еще не изучали криминалисты, Саша натянула на руки резиновые перчатки.
Первым осмотру психолога подвергся книжный шкаф. Много задачников и вообще книг по математике и физике. Явно множество раз зачитаны книги Стивена Хокинга «Краткая история времени» и Николаса Спаркса «Выбор». Девушка верит в любовь и науку. Наверняка внешне, для людей, она вся сосредоточена на формулах и законах математики, но в душе своей стремится к простому, уютному человеческому теплу. Ей хочется быть любимой, чувствовать крепкое плечо, когда засыпает ночами, укутываться в объятия любимого мужчины. Но любовь к математике и чувство долга не позволяли ей оставить дом и уже сильно взрослых родителей с двумя детьми.
– Вы любите читать? – не вытерпела давящей тишины Екатерина Александровна и все же обратилась к Саше.
– Да. Но чаще читаю специальную литературу, и редко удается дойти до художественной, – с долей огорчения ответила женщина, визуально изучая книги, стараясь заметить что-то. Может, какая-то стоит не так, может, между ними что-то лежит. Может…
– Да. И я читаю реже, чем хотелось бы. Это вот Оленька, она ни за что не откажется от книг. Ей предпочтительнее Конан Дойл или Ричард Докинз, чем вечер в кругу подруг.
– А младшие дети? – спросила Саша.
– Миша вообще не любит. Не заставишь школьную программу читать. С ним Оля занимается. Читают вслух и разбирают. А Наденька сказки любит. Оля хочет подарить ей все книги про Гарри Поттера.
– Да. Моя подруга его очень любила, – сказала Саша, подходя к кровати.
– А почему любила? – поинтересовалась женщина.
– Она умерла, – сказала как отрезала. Екатерина Александровна мысленно себя выругала за излишнее любопытство и снова замолчала.
Кровать полуторка, застелена старым мягким пледом, постельное белье белое, с неяркими маленькими цветочками. Тоже старое, несколько раз заштопанное. Вместо тумбочки у кровати небольшой комод. Там лежит нижнее белье, постель и полотенца. Саша аккуратно просмотрела ящики, заглядывая между вещами в надежде найти что-то важное и ценное, но ничего. Неожиданно рука нащупала что-то в дальнем углу. Женщина потянула и вытащила конверт, открыла его и посмотрела на содержимое. Деньги. Несколько купюр по пятьсот и тысяча рублей.
– Оля на что-то конкретное копит деньги? – обратилась Саша к матери девушки.
– Нет. Не знаю. Она не говорила мне. Но она всегда откладывала деньги. Это у нас семейная привычка, доход ведь небольшой. А тут то дети заболеют, то кран сломается, и выделить нужную сумму сложно. Вот и заначки делаем.
Саша убрала конверт на место. Она не полицейский и потому не обязана собирать улики. Да и не улика это вовсе, а всего лишь «спасательный круг», надежда, что в нужный момент не придется отказывать себе в самом обычном ради самого необходимого.
Дальше осмотру подвергся платяной шкаф, он же служит и зеркалом. Вещей в нем немного, и всем по несколько лет, есть только одно платье – новое, строгого фасона. Видимо, Оля купила себе для работы. Все вещи аккуратно висят на плечиках, даже те, что могли храниться и в сложенном состоянии. А на полочках старые книги, в основном художественная литература. Видимо, это то, что Оля прочитала давно и к чему больше не собиралась возвращаться.