– Нет. Я в выходные занят был, а потом у нее рабочая неделя началась, и Оля просила не отвлекать. Обещала, что встретимся в будущую субботу.
– И последний вопрос, – сказал Макс, когда допил кофе. – Где вы были вчера после девяти вечера?
Разумная часть Андрея понимала, что это обычный вопрос, который задают при расследовании, но все равно внутри росло возмущение, удивление, негодование.
– Дома, – ответил мужчина, а потом добавил: – Один.
Когда внедорожник Макса тронулся в сторону отделения полиции, мужчина спросил у Саши:
– Ну, что скажете?
– Пропала ли Оля не по своей воле? Более чем уверена в этом. Она слишком обязательная, ответственная. Даже если у нее телефон сел, она нашла бы возможность предупредить родителей. Да и потом город слишком маленький, увеселений здесь не так много. Куда она могла деться? Тем более сегодня рабочий день, а она болела своей работой. Нужно поговорить с ее коллегами. Может, они видели что-то? И почему она задержалась так допоздна?
– А по поводу этого ухажера?
Саша задумалась, вспоминая то, как уже описывала сама себе преступника, способного на подобные убийства.
– Он сильный, умен. Но по возрасту не сильно подходит. Я думаю, убийце за тридцать, а этому сколько? Лет двадцать восемь?
– Почему вы так думаете?
– Убийца методичен, последователен. Такими люди становятся после тридцати. Уверенные в себе, уже чего-то добились, способны не торопить события. Заметьте, он каждую последующую жертву держит у себя дольше. Удержание приносит ему удовольствие, но одновременно он оттягивает главное событие – убийство. Вероятно, затем, чтобы оно субъективно стало более значительным. Способность оттягивать момент удовольствия – это способность зрелой личности.
– Этот Андрей уже полгода как оттягивает удовольствие переспать с Ольгой. Она же не отвечает ему.
– Да. Но, думаю, в его случае – это настойчивость, упорство. Андрей ставит себе цель и методично добивается ее.
– А что, если ее отказы его разозлили?
– Возможно. Но… мне кажется, он по-настоящему удивился и испугался, когда вы сказали ему про то, что Ольга пропала.
Максим постучал пальцами по рулю, обдумывая встречу с Андреем и соотнося свои впечатления с ощущениями Александры.
– Но… – заговорил мужчина. – Его пока нельзя исключать.
– Да, – согласилась Саша.
***
И снова бар – тот самый, единственный на весь Малый Энск. Сегодня здесь велась оживленная беседа. Люди спорили, предполагали, выдвигали гипотезы. Они то шептались и многозначительно переглядывались, то кричали во весь голос. Все постояльцы за кружкой пива или за стопочкой водки с солеными огурчиками обсуждали главную новость города. Исчезла Ольга Плотникова. Вот так – была, а теперь нет. Основной версией общего собрания было то, что сбежала девчонка из этой глуши с каким-то ухажером, даже Николаич, дворник, сообщил, что видел ее с каким-то хахалем, на дорогой машине, конечно же, не местным, скорее всего, москвича. После этих слов окружающие его мужчины и несколько женщин, заглянувших в старый бар, пропахший дешевым алкоголем и сигаретами, только ради одного – слухов, – громко охнули и стали с новой силой обсуждать подробности.
Слухи в Малом Энске расползаются быстрее, чем солнечный свет достигает планеты Земля. Когда утром оперативный сотрудник Шульгин Максим и приезжий психолог Чернова Александра вошли в дом Плотниковых, то еще до того, как они начали разговор, большая часть улицы знала об их приезде. Несмотря на то, что с родителями Ольги, никто не разговаривал и не обсуждал причины исчезновения девушки, большинство прекрасно знали о них сами. В какой-то момент кто-то пошутил над тем, что в городе такая новость, а их главный журналист отсутствует.
– Растерял хватку, – говорил один.
– Напился, видимо, – предположил второй.
– Да он-то уже все лучше нас самих знает, – прокомментировал третий.
Еще долго на всех кухнях города, во всех магазинах, нескольких кафе и других общественных местах исчезновение молодой учительницы будет главной темой для обсуждения. Такова особенность маленьких городов. Здесь происходит слишком мало событий, чтобы быстро забыть и перестать судачить, когда кое-что все-таки происходит.