Саша опустилась по стене на пол. Снова, как тогда, она испуганная сидела возле своего номера и думала о том, что на нее объявлена охота. Снова. Как тогда, когда она осталась живой.
- Я обещаю, мы найдем его. – постарался успокоить Макс женщину.
- Не давай обещаний, которых выполнить не сможешь. Чувство вины раздавит тебя, как мелкую букашку. – единственное, что смогла она ему ответить. Сейчас у нее есть минута передышки, а потом работа продолжится.
Макс и Женя почти всю ночь осматривали номер, искали зацепки, мелкие детали, отпечатки, волосы, волокна, кусочки грязи. Хоть, что-то, что направит их на убийцу. Но комната была стерильно чистой. Идеально вымытой.
- Это он все помыл. – сообщила Саша, сидевшая на табурете у входа.
- Почему ты так думаешь? – спросил Женя.
- Местная горничная не отличается особым усердием. – заметила Саша.
- Плохо. – сказал Макс снимая латексную перчатку.
- Интересно.
- Все-то тебе интересно. – пробубнил Макс. – Он играет с нами, издевается. Не оставляет нам никаких улик, если так пойдет дело, то даже когда мы его найдем, ничего доказать не сможем.
- Он очень умен.
- Восхищаешься им?
- Опасаюсь. – призналась Саша. – Боюсь, что его труды не пройдут бесследно, и мы ничего не сможем ему предъявить.
- Так, давай без этого пессимизма.
Глава 22
26 декабря 2016 года
Темно-коричневые деревянные панели и шелковые обои цвета слоновой кости отлично справлялись со своей задачей. Макс в полной мере прочувствовал значительность персоны Ковалева Платона Сергеевича, тогда как себя почувствовал маленькой блошкой. Макс рос в бедной семье, не испробовавшей от жизни никаких изысков. Поездки на море лишь по путевкам от профсоюза, жили в санаториях, в комнатах на две, а то и три, семейные пары. Из кулинарных изысков на столе – черная икра и оленина. Такие изыски были у всех в Малом Энске. Ясное дело, что север всегда снабжали лучше, ясное дело, здесь не было дефицита продуктов и выдачи сахара и мыла по одним талонам, но и богатства здесь не было. Обычные дома, обычные люди, обычный борщ на обед. А здесь в кабинете у Ковалева, с чашкой ароматного чая, привезенного спецрейсом из самой Англии, не было ничего обычного. Да же тиканье часов какое-то слишком четкое, словно они этими щелчками всем старались показать, как дороги, на сколько они не достижимы обычным смертным.
Макс перевел взгляд на Сашу. В отличие от него, она вовсе не переживала из-за обстановки в комнате. Наоборот, она с интересом любовалась пейзажем на стене в позолоченной раме. Женщина с большим удовольствием выпила чай из настолько тонкой фарфоровой кружки, что казалось прозрачной. Приняв удобную позу, Саша села в антикварное кресло, а свой локоток поставила на кожаный подлокотник. Макс смотрел на тонкую руку, и ему казалось, что она сейчас порвет или проткнет его, тогда придется всюхн жизнь работать на то, чтобы расплатиться с Ковалевым, и питаться при этом дешевыми макаронами без масла.
За спиной открылась дверь, совершенно бесшумно, но Макс почувствовал затылком, как в комнату вплыл хозяин кабинета, в самой обычной одежде, такой, по которой и не скажешь, что он «золотой» миллионер. Грузный мужчина, поприветствовал гостей, обошел стол и опустился, в еще более дороге, кресло. Ковалев осмотрел оперативника, а потом психолога, постучал пальцами по столу. Точно так же Викторович стучит своими, когда раздумывает над делом.
- Вы пришли сообщить, что нашли убийцу моей дочери? – задал вопрос Ковалев.
Макс мысленно выругался. Родители погибших девушек ждут четких и ясных ответов, а он может выдать лишь туманные предположения. Да кому они нужны, эти его предположения? Уже почти четыре месяца следствия и только вот появились какие-то подвижки, но слишком туманные. Ниточка тонкая, оборваться может в любой момент.
- Нет. – Саша взяла инициативу на себя. – Но мы выявили несколько лиц, возможно, причастных к преступлению. Один из них работает на Вас и нам бы хотелось с ним поговорить.
Ковалев замер. Он долго смотрел Саше в глаза. Несколько раз мышцы на лице дернулись от перенапряжения. Затем перевел взгляд на Макса, того самого человека, что уже так долго не способен найти виновного в преступлении. Платон Сергеевич уверен был, что давно нужно сменить всех, кто занимается этим делом, но Алексей заверил, что скоро следствие будет окончено.