- Он говорил с тобой? – не сдавался Макс.
Девушка закивала головой.
- Сказал, я дрянная шлюха и не заслуживаю жизни.
Это было правдой. Покупать наркотики Кристина не могла, зарплата слишком маленькая. Она расплачивалась телом. Несколько месяцев без женщины в условиях крайнего севера делали мужчин работающих на приисках не столь разборчивыми. Конечно, через нее далеко не все проходили, но достаточно, чтобы зваться шлюхой.
- А голос тебе не показался знакомым?
Кристина затаила дыхания пытаясь вспомнить. Голос тот был ледяным каким-то, призирающим. А еще взгляд… Он смотрел на нее с отвращением. На нее многие так смотрели, но тот взгляд, он нес в себе ненависть. Словно она очень сильно обидела этого человека. Словно она, разрушила его жизнь. Однажды, лишь однажды она встречалась с таким взглядом.
- Слава. – вдруг само слетело с языка.
- Какой Слава?
Макс придвинулся к ней ближе. Он, буквально, впился в Кристину глазами. Теперь же он от нее не отстанет.
- В школе он ухаживал за мной, а я внимания не обращала. А потом он уехал.
- Фамилия его как, Кристина.
- На «К» как-то. Он потом, когда приехал, я уже плотно подсела. Он меня когда увидел, то так же посмотрел как вчера. С презрением.
Макс с трудом сдерживался, чтобы не закричать. Ему нужна фамилия, а не история разбитого сердца. И вдруг в его голове сложилось…
- Камский? – спросил он с надеждой, практически уверенный, что попал в самое яблочко.
- Да!
***
Он ждал. Знал, что к нему приедут. Ни на гран не сомневался, что Кристина его вспомнит. В школе она была одной из самых красивых девочек. Темно-каштановые волосы, заплетенные в косы, широкая улыбка и всегда приветливые глаза. Она со всеми была добра, никогда не отказывала в помощи. Все у нее пытались списывать, а он Слава, сам хорошо учился. Она должна была обратить на него внимания, а как иначе. Остальные мальчишки тупые остолопы, не способные таблицу умножения выучить, что уж говорить о большем. А он, Слава, был умен и начитан. От дедушки осталась куча книг и все их он перечитал. Там была и классика и детективы, и даже романы бульварные. Но Слава все впитывал как губка. Не слишком общительный в школе, он познавал человеческую натуру через книги. Но разве мог он винить людей, что не желали они его компании. Кто захочет быть другом сына шлюхи?
В современном мире ее бы уже давно лишили родительских прав, но тогда, в перестройку и в начале девяностых всем было наплевать. Про органы опеки никто и не слышал. Не умирал ребенок от голода и ладно, а то, что мать голая ходила перед своим сыном. То что трахалась в то время, пока он уроки делал, это никого не интересовало.
Сука!
Всю жизнь ему испоганила. Лишила его друзей и любимой женщины. Знала она, что Кристина ему нравится. Знала и ждала. Ждала, когда он уедет, а сама к ней пошла, как-то повлияла на нее и испортила. Превратила самую красивую и умную девочку в себя. Слава, когда Кристину увидел, сразу все понял. Это пустой взгляд разве можно спутать с чем-то? Внутри у него тогда все оборвалось. Он надеялся, получит образование, приедет и заберет ее. А она оказалась такой же. Хотелось задушить, переломить хрупкую шею. Но он любил.
Мать любил. И Кристину любил.
Любовь такая дрянь. Как можно любить таких женщин? Они ужасны! Они заставили его убить других, невинных. Они заставили его! Хотя… Невинны ли они? Нет. Такие же суки, как и его мать и Кристина.
И эта сука. Столичная шлюха еще хуже, чем местные. Приехала из Якутска и думала, что умнее всех. А оказалась такой же грязной тварью. Прыгнула в койку к этому оперу не задумываясь. Дрянь. Собаке собачья смерть. Сдохнет от голода и страха, пока ее трахатель будет допрашивать. Добьется ли он чего? Нет. Узнает ли он что? Нет.
Тупой, как пробка. Даже не смог догадаться, что их всех убил один человек. Пока эта шлюха не приехала и не указала ему – ты, дурак, посмотри, они же все похожи. Только тогда шевелиться начали, лентяи. И сейчас он ни до чего не додумается. Приедет сюда этот Шульгин, заберет его, Славу, подозреваемого, а свою зазнобу не найдет. Она у него под носом самым будет, а он и не заметит. Потому что Камский умнее. Он всех этих жителей умнее вместе взятых. А потому его отпустят, и он уедет прочь. Больше его тут ничего не держит.