Борис Александрович, единственный судмедэксперт в радиусе пары тысяч километров. И работает он в единственном морге на всю округу. В таких маленьких городах, как Малый Энск, обычно нет подобных специалистов и отделений, но здесь это скорее необходимость, чем привилегия. Хоть людей и мало, но они умирают, не так часто, как в большом городе, но все же, а везти их в районный центр слишком далеко. Кстати, именно из-за небольшого количества смертей Борис Александрович работает еще и терапевтом. Иногда он странно шутит над тем, что сначала лечит людей, а потом же сам проводит им вскрытие. Формально такое совмещение недопустимо, однако в условиях крайнего севера выбирать не приходится.
– Борис, не могли бы вы мне рассказать о результатах вскрытия Ковалевой Марии, девушки двадцати четырех лет, скончавшейся в середине сентября.
– Я все написал в отчете, – несколько враждебно ответил врач.
– Я лучше воспринимаю информацию на слух, – спокойно объяснила Саша, отмечая при этом закрытую позу врача и расслабленную позу Макса. Намеренно или нет, но Борис выбрал место за столом, который позволял ему отгородиться от женщины. Насторожен, чего-то опасается.
– Хотите поймать меня на плохой работе?
Вероятно, он действительно не очень хорошо работает, раз думает сейчас именно об этом.
– Я не ревизор, а психолог.
Саша привыкла сталкиваться с настороженностью и враждебностью. Раньше пускалась в долгие объяснения, что ее задача не скомпрометировать, а разобраться в произошедшем, но со временем поняла: бесполезное это занятие, люди все равно не доверяют. Не стоит их обвинять в излишней подозрительности, ведь Саша и сама не отличается наивностью.
– На месте преступления я только осмотрел девушку, не переворачивал, не трогал, только измерил температуру печени. Учитывая погодные условия, сделал предположительный вывод, что время смерти – накануне вечером. Уже в морге провел первичный осмотр. Присутствовали следы сопротивления, но никаких образцов не найдено. Также отсутствовали следы сексуального насилия. Носовые ходы, ротовая полость и гортань чистые, однако в легких я обнаружил пену, дальнейший осмотр показал: девушка умерла от утопления. На груди обнаружен поперечный кровоподтек, предположительно, от края борта емкости, в которой топили девушку. Под веревками на руках и ногах нет синяков, я сделал вывод, что преступник связал ее уже после смерти. Это все, что помню о деле.
– Немало, – с толикой недоверия произнесла Саша.
Убийство произошло без три месяца назад, а Борис рассказал о вскрытии жертвы так, словно проводил его полчаса назад.
– Заметное преступление, у нас нечасто такое происходит.
Вероятная причина его хорошей памяти.
– Почему вы решили, что тело омыли?
– На теле я обнаружил множественные ссадины, следы сопротивления, но они чистые, без инородных тел, частичек земли или другого объекта, об который она могла их получить. Одним из свидетельств утопления является наличие пены в носу и ротовой полости, но в случае Ковалевой все было чистым.
Уже около машины, после разговора с судмедэкспертом, когда Максим, прислонившись, курил сигарету, женщина поинтересовалась:
– Из чего вы сделали выводы, что ее положили в место, где нашли, ночью?
И снова Саша встретилась с недоверчивым взглядом, серые глаза сузились, желая понять, этот вопрос с подвохом или нет. Мужчина смотрел сверху вниз, раздумывая, как ответить, но прежде втянул ядовитого дыма, разгоревшийся пепел сигареты осветил его лицо. В округе только один слабый фонарь над входом в морг, а к нему Макс стоял спиной. Саша стойко выдержала его взгляд, не дрогнув и не отведя свой.
– В тот день с четырех до шести утра шел дождь, а под ней земля была сухой.
Криминалисты не любят дождь, он смывает все улики. Это Саша помнила еще со времен работы в МВД. Однажды Саша приезжала на место преступления. И вот она стояла под зонтом, а перед ней Егор, молодой криминалист. Вода стекала по его волосам, превратившимся в черные сосульки. Он выглядел как обманутый любовник, от которого только что уехала любимая с лучшим другом.