Макс закурил, открыл окно. Нужно охладить не только пыл, но и воздух в кабинете. За бортом минус двадцать семь, в кабинете плюс восемнадцать, а Шульгина кидает в жар. Специальной коомнаты, как в кино, в отделении не было. Допрос будет проходить здесь же, в кабинете, где ведуться все дела. Макс разобрал стол, чтобы не было никаких лишних бумаг. С краю положил дела пяти женщин. Дело дрянь. У них ведь нет никаких улик, кроме показаний Кристины, да и те не самые надежные. Слова наркоманки в суде вряд ли примут за правду. Этот Камский умный черт. Все сделал, чтобы ясно было - это он убийца, но это не доказать. Сейчас они поговорят и по закону, его отпустить надо. По закону. Но здесь, за полярным кругом, законы трактуются не всегда правильно. Можно будет его какое-то время подержать. И тогда Саша погибнет от голода…
Шульгин откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Как не крути, а весь расклад не в пользу Макса и Саши. Есть только одна хлипкая надежда, что Камский все расскажет. Но он ведь этого не сделает. Можно применить пытки… Но Викторович не позволит. Он человек высокой морали и против любого насилия, все должно быть только по закону. Да и сам Макс никогда не прибегал в своей работе к таким методам. Хотя его коллеги не гнушались грубой силы.
Дверь распахнулась и зашел Женя.
- Я оформил. - сообщил и ждал, что скажет Макс.
А тот думал. Слишком высока цена ошибки.
- Где он?
- В кладовке закрыл, к двери поставил Айдына. Вооруженного.
Макс покивал.
- Он не сбежит. - бросил в сторону.
Нет. Камский слишком умен. Он знает, понимает, что сотрудничество с полицией - его билет на волю. Он слишком хорошо все проделал. Слишком все ловко провернул. Так чисто на памяти Макса никто не работал. Если Камского и поймают, то только с поличным. А значит надо найти Сашу. Она из разряда экспертов по этому делу перешла в категорию пострадавших. Что тоже очень ловко со стороны этого журналиста. Она не сможет свидетельствовать по убийствам, конфликт интересов. Все продумал, черт. Каждую мелочь. Стыдно признавать, но Макс восхищался и удивлялся. Такой ум загублен. Сколько бы смог сделать на пользу родине и человечеству не стань он маньяком.
- Что с ним делать-то? - Женя все еще стоял на пороге кабинета.
- Ну что у вас тут? - появился Головин.
- Сидит в кладовке маньяк. - ответил Олейников.
- Ты охрану приставил?
- Конечно.
- Ну и что ты будешь с ним делать? - обратился шеф к Шульгину.
- Кто у нас тут босс, вообще? - Макс закурил.
- Допрашивать его надо. Будет ли толк?
- Нет. Но это даст нам время. Пока я тут с ним буду вести великосветские беседы, вы узнайте, нет ли у него еще какого имущества. Гараж или склад. Все, что угодно, где можно держать девушек несколько дней, да чтобы никто не спалил.
- Женя, езжай в кооператив, спроси там, может у этого Камского есть гараж.
- Слушай, а гараж ведь это удобно. - рассудил Женя. - Ну что, я веду этого маньяка?
- Да. - твердо ответил Шульгин.
Он не готов, но хватит тянуть кота за причинное место.
- Я старший оперуполномоченный, майор Шульгин Максим Сергеевич. Сегодня двадцать восьмое декабря две тысячи шестнадцатого года. Время, - взглянул на наручные часы, - четырнадцать часов, сорок две минуты. Как вас зовут, представьтесь.
- Камский Вячеслав Александрович.
Пальцы Макса забегали по клавишам записывая в протокол имя подозреваемого.
- Дата рождения?
- Восемнадцатое июня тысяча девятьсот восемьдесят второго.
- Работаете? - одновременно печатал и спрашивал. Профессиональный навык, делать два дела сразу.
- Штатный сотрудник в газете "вестник Малого Энска", внештатный репортёр ещё нескольких изданий.
- Каких? - он поднял глаза на мужчину.
Камский был спокоен и уверен в себе. Со стороны могло показаться, словно он не на допросе, не обвиняется в пяти убийствах, а ведет дружескую беседу со старым знакомым. Плечи опущены, лицо расслаблено, даже густая щетина этого не скрывала. Ситуацию выдавали только туго застегнутые наручники.