- Точно шизофреник. - пробубнил Макс еще раз окидывая комнату взглядом.
Шульгин опустился на пол и заглянул под кровать, ни пылинки.
Кухню, совмещенную со столовой и гостиной, Макс решил отложить напоследок. Комната эта была очень большой и в ней много мебели. Кухонный гарнитур, большой стол и шесть стульев, два дивана, кресло, журнальный столик, комод, горка, тумбочки, подставки, шкафы наполненные книгами. Вряд ли он держал здесь своих жертв, неожиданные гости могли стать неудобными свидетелями. Внутреннее чутье подсказывало Максу, что нужно искать потайную комнату или подвал.
Прямо по коридору была спальня Камского, рядом с ней, за поворотом, кладовка. Шульгин осмотрел хозяйственное помещение. От пола до потолка полки забитые закрутками, консервами, крупами. На другой стене инструменты, ключи, отвертки, дрель. шуруповерт и молоток, железные банки из-под кофе с разной мелочью. Педант, педантом, а гвозди хранит как все, в помятой, ржавой банке. Макс подергал каждую полку, все “сидят” на своих местах плотно. Он осмотрел их снизу и ничего подозрительного не увидел.
Ванная комната в торце. Никаких следов насилия, но Макс знал, чувствовал, что это главное место преступления. Обвел глазами край борта ванны, тот самый, что оставлял синяки на груди девушек. Все, как и в других комнатах. Полотенца аккуратно сложены, тюбики стоят по размеру на полочке, зеркало идеально чистое, без единой высохшей капли. Никаких следов, никаких намеков, ничего. Федя, черт возьми, оказался прав. В этом доме ничего нет. Совершенно ничего нет.
Но чутье, внутренний голос говорил - она здесь. Саша где-то здесь, совсем близко.
Теперь спальня. Такая же маленькая комнатка, как и у матери. Справа от входа шкаф, напротив комод, рядом тумбочка. В шкафу, сорочки, каждая на своей вешалке, отсортированы по цвету. Внизу брюки и свитера, сложенные как на прилавке в магазине. Полки комода почти не заполнены, несколько пар носков, трусов, два комплекта термобелья. Но все лежит на своем месте, как обычно, по цветам. Столько аккуратности, аж тошнит. Идеально заправленная кровать, без единой складки. Макс припомнил, когда Камского подняли, чтобы Федя в машину отвел, он поправил покрывало.
Шульгин обвел взглядом комнату. Потайных дверей в ней просто быть не может. Две стены уличные, никаких пристроек, кроме гаража, к дому нет, за одной стеной кладовка, за другой комната матери. Опер сел на кровать, сминая под собой плед и уставился на стену перед собой. Думай, говорил он себе, думай, как убийца. Снова осмотрел комнату. Она точно должна быть здесь, но где? Может все таки в столовой?
Макс встал и под ним скрипнула половица. Шульгин тут же опустился на колени и руками стал водить по полу, сдвинул комод, заглянул под кровать, но ничего. Черт возьми, никаких швов, щелей, ничего, что могло бы намекать на дверь в подпол. Обреченно вздохнув, встал с пола, и прошел в гостиную. Комната большая. В одном помещении и кухня, и столовая, и зона для отдыха и приема гостей. Телевизор на стене, диван, комод с фотографиями, два кресла напротив друг друга. На стене над комодом картина. На самом комоде, старом, очень старом, на ножках, покрашенного белой краской, с целью обновления, ничего не стояло. Свободны и ящики. Резными ножками он стоял на вытертом ковре. Кухонную и гостиную зону разделял обеденный стол и окрашивание на стене. По плану. Эта стена граничит с ванной и гаражом, видимо, для утепления, она отделана доской и окрашена в белый цвет. А может это такое дизайнерское решение. Стол же довольно большой, человек на восемь. Удивительно было, зачем ему такой стол, семья-то, Камский и мать лежачая. На сколько Макс знал, особых гостей у них не наблюдалось.
Макс открыл все ящики на кухне, в надежде, найти что-то, но и так ясно, что в сушилке ничего нет. Под столом, диваном, комодом и за ним, тоже ничего, как и за тумбой под телевизором, и за самим телевизором. Картина только чуть криво висела. Сразу и не заметно, но если на расстояние отойти, то бросается в глаза, «заваленный горизонт». Совсем не сходится с книгами расставленными по алфавиту и пузырьками с лекарствами по размеру в ряд. Все идеально, а тут такое упущение. Макс снял картину, но ничего. Доски, как и на всей стене. Уже хотел было повесить обратно, как его глаз зацепился за щель. Между всеми досками расстаяние миллиметр, а тут не меньше пяти. Щель ровно за картиной и комодом, в глаза-то и не бросается. Дрожащей рукой Макс провел по стене, накрывая ладонью щель и почувствовал что-то. Движение холодного воздуха. Это не сквозняк, нет, естественное перемещение. Макс постучал по стене. Глухо, в другом месте, глухо, еще раз и звук пустоты.