Существовал ещё один вариант, наверное, более сомнительный, чем первый. Раз жизнь состоит из страданий, то почему бы не начать получать удовольствие от страданий? Вот только, выбрав этот вариант означало бы, что мне пришлось бы стать монстром. Возможно, даже хуже, чем моя мать.
«7 февраля 2001 года,
Среда
На улице сильные морозы. В такие дни не хочется выходить из дома; хочется сидеть на диване у камина и смотреть на огонь целыми часами. Просто сидеть, уставившись на языки пламени, пожирающими древесную пищу. Но мне приходилось отвлекаться на дочку и проведение канализации. Мира такая забавная, помогает мне во всём. Конечно, по большей части веселит меня, заставляет чувствовать себя не одиноким. Я говорил уже, что люблю побыть один, особенно на рассвете. Но когда одиночество затягивается, мне становится очень тоскливо. В молодости эти чувства были терпимы, но когда женишься и у тебя появляется ребёнок, а вместе с семьёй рождается куча новых, но постепенно становящихся такими привычными, шумов, то без них жизнь становится тоскливой и пустой. Наступает медленное умирание. Сначала умирает твоя духовная составляющая, затем приходит очередь тела: кожу постепенно испещряют сотни морщинок, а позвоночник как будто под тяжестью какого-то неведомого груза сгибается и тянет тебя вниз, пока, наконец, ты не сольёшься с землёй.
Но вернусь к настоящему.
Я провел канализацию, и Надя меня высмеяла, сказав, что лучше бы я заплатил кучу денег на путёвку куда-нибудь на море, чем на прокладку канализации в какой-то глухой деревне. В конце концов, ради дочери она согласилась приезжать сюда только в субботу и воскресенье. Когда провожал её в город, то впервые за долгие годы пожалел, что мы с ней всё-таки слишком разные. Но ведь вначале так не казалось. Когда мы успели стать настолько разными?».
Нет, папа. Просто вначале ты был слеп, как слепы все глупцы, встретившие свою «половинку». Все через это проходят. Разница между всеми нами в том, насколько эта разница нам подходит; насколько мы готовы расширить свои личные границы, впуская в них другого человека, и насколько этот другой человек искренен в своём различии. Отец женился на самозванке и, читая его дневник, я всё больше в этом убеждалась. Вопрос лишь в том, почему, почему это продолжалось так долго? И сколько продолжалось бы, если бы папа не исчез.
Почему не подходящие друг другу люди продолжают терзать друг друга, а потом и своих детей вместо того, чтобы просто разойтись? Итого на выходе как минимум три искалеченные жизни, не говоря уже о друзьях и знакомых, которые так часто выслушивают жалобы непутёвых соратников.
Чтение дневников впервые за долгие месяцы дестабилизировало моё эмоциональное состояние. Внутренне я металась между чудовищной тоской и скорбью по утраченному детству и жгучей ненавистью к моей разбитой семье. Я ненавидела мать, но… а в действительности чем лучше неё отец?
Просто он никогда не делал мне больно. Пока не ушёл.
Закинув в ящик тетради, я поняла, что заблуждалась в своём исцелении. Оно мне ещё только предстоит. Впереди ещё много работы, много ран, заклеенных дешёвым пластырем. Вопрос только выживу ли я в попытке всё разгрести?
Оставшийся день я углубилась в работу. Переводы самых разных текстов на английский отвлекали меня от собственной жизни. У меня отлично получалось сосредотачиваться на устройстве современного кухонного комбайна или рецепта какого-нибудь экзотического блюда для кулинарного сайта. Иногда, конечно, попадались и интересные тексты для переводов. Я всегда была рада заказам от местных писателей, которые пытались издаваться и продвигать свои книги и рассказы самостоятельно, но таких было немного.
Погрузившись с головой в работу и согревавшись раз за разом чашками чая, я напрочь забыла про то, что мне нужно было сходить за дровами. Поэтому, когда начало смеркаться, я лишь обрадовалась, что в корзине для дров оставалось ещё несколько поленьев, которых на самом деле не хватило для полноценного обогрева дома, но тёплая одежда и шерстяное одеяло уже давно стали моими незаменимыми вещами здесь.
Перед сном я завела будильник: нужно было поехать в город получить зарплату за переводы – вот такая вот неофициальная работа и зарплата в конвертах, - а также я решилась на проявку плёнки. Она интересовала меня куда больше, чем деньги.