- Если хочешь, можешь пойти, я покурю и приду, - сказал он, доставая из полупустой пачки сигарету.
Мне вдруг стало интересно, как много он выкуривает за день сигарет.
- Ничего, я подожду. Покурю с тобой, - усмехнулась я, имея в виду опасное пассивное курение.
На самом деле мне не хотелось заходить одной в кофейню. Я всё ещё ощущала себя дико, не в своей тарелке, находясь в городе. Хотелось, чтобы кто-то был рядом, с кем я могла бы этого не замечать, отвлекаясь на разговоры.
Арсений делал глубокие затяжки, сплёвывал скапливающуюся слюну на землю, образовывая вокруг себя тошнотворные лужицы, а затем попеременно покусывал то нижнюю, то верхнюю губу. Отчего-то он нервничал и даже не замечал этого. Вероятно, привык находиться в таком состоянии. А я отвыкла от нервничающих людей.
- Так что насчёт моего предложения? – между затяжками спросил он.
- Какого?
- Работать в офисе. Лиза, наш редактор, на следующей неделе увольняется, как я и говорил. У тебя есть ещё время подумать. Меньше работы, больше зарплаты.
- Мне казалось, мы это обсудили по телефону ещё месяц назад.
- Вот смотрю в твои большие глаза и не понимаю, почему ты отказываешься, - парень действительно пристально уставился на меня, отчего мне пришлось отвести взгляд. – Что ты забыла в своей деревне?
Он как раз сделал последнюю затяжку и выбросил щелчком пальцев окурок в урну. Я ушла от ответа, быстро прошмыгнув в кофейню. Арсений поспешил за мной.
Как ни странно, но в кофейне оказались только мы вдвоём. То ли из-за того, что было ещё рано, то ли из-за накрапывающего на улице дождя, но я обрадовалась этой пустоте, почувствовала себя более-менее комфортно, усаживаясь за стойку возле окна. В таких местах по возможности мне нравилось пить горячий чай или кофе и смотреть в окно, на дома, на спешащих куда-то людей и размышлять. Представлять себе, как будто за окном показывают фильм. Своего рода развлечение для любителей застывать в моменте.
Я заказала, как и хотела, капучино с карамельным сиропом и кусочек яблочного пирога. Арсений же остановился на двойном американо. Поначалу в ожидании мы оба смотрели в окно, наблюдая за тем, как из-за поднявшегося ветра в разные стороны разлетаются кленовые листочки, как мелкие капли дождя смазывают открывшуюся нам картину. В кофейне играло приятное инди, вдоль стен горели золотистые огоньки и было тепло. На улицу из-за непогоды больше не хотелось.
- Так и будешь игнорировать мой вопрос? – отозвался парень, переводя взгляд с окна на меня.
Я поджала губы.
- Нечего тут отвечать.
- Почему? – не сдавался он. – Я первый раз вижу, чтобы красивая девушка добровольно уезжала в глушь и отказывалась от заманчивых перспективных предложений. Кстати, сколько тебе?
- Двадцать четыре.
- А мне двадцать девять. Если бы мне в двадцать четыре предложили работать в такой хорошей компании, вроде нашей, я бы ни за что не отказался.
Я не хотела открываться ему. Достаточно было той информации, которую он уже знал и о рассказе о которой я уже начала жалеть. Я не любила, когда на меня давят, как бы говоря, что моя реальность неправильная, что то, как я живу – это неправильно, что можно жить лучше. И нужно жить лучше. Раньше от подобных заявлений во мне поселились бы сомнения, а теперь лишь лёгкие волны раздражения от назойливых вопросов и предположений.
- Ты не поймёшь. – Улыбнувшись, сказала я.
- Почему?
- Мы с тобой разные люди, с разными предпочтениями. И это нормально. Сколько бы я ни пыталась тебе объяснить своё видение жизни, оно всё равно останется для тебя чуждым. Я просто потрачу энергию впустую, а у тебя в голове так и останется чувство непонимания. Ты выпьешь свой американо и вернёшься в офис к бумажкам. Просидишь так до вечера, а потом вернёшься в квартиру. Возможно, позвонишь друзьям, и вы сходите в бар, а затем проведёшь ночь с какой-нибудь дамой, чтобы разрядиться, потому что алкоголя и сигарет для этого уже мало, секс пока ещё спасает. Потом наступит утро и всё пойдёт по кругу.
Его карие глаза смотрели на меня с лёгким удивлением. Я знала, что была права, а удивился он не оттого, что я в подробностях описала его жизнь, а оттого, что я позволила себе это озвучить, глядя ему прямо в глаза и без сомнений в голосе.