- Ладно, Шерлок, я тебя понял, - парень чуть смущённо улыбнулся.
Смущение прервалось, как только принесли наши заказы. Я вдохнула аромат горячего капучино и яблочного пирога. Всё пахло настолько вкусно, что желудок тут же отозвался урчанием. Не спеша, взяла в руку десертную вилку и отломила кусочек. Пирог был свежим и растворялся прямо во рту. Однако не было в нём того, что присутствовало в пирогах Анны. Наверное, заботы и любви о том, кто будет его есть.
Арсений молча пил американо и поглядывал на телефон. Кто-то раз за разом отправлял ему сообщения и было видно, что его это раздражает.
- Ты можешь его просто выключить, - сказала я. – Нужно всего лишь нажать на кнопку.
На самом деле я могла сделать то же самое вчера утром, когда мама назойливо пыталась до меня достучаться. Однако я отбросила эти мысли, подумав, что это совершенно другая ситуация.
- Не могу. Мне сегодня должен позвонить крупный клиент и будет нехорошо, если я пропущу его звонок.
- Хорошо. Так кто тебя так достаёт?
- Ночная дама, - язвительно произнёс Арсений. – Некоторые действительно думают, что после одной проведённой ночи мы вдруг в отношениях.
- Просто твоя реальность сталкивается с чужой. Отсюда и возникает недопонимание. Наверное, стоит ещё на берегу расставлять точки над «и», - посоветовала я.
Арсений игриво усмехнулся:
- Иногда на объяснения просто нет времени.
- Ну да, - сказала я, опустив взгляд в чашку.
- Да ладно, разберусь. Не впервой. Надолго в город?
- Нет. Вечером обратно. Нужно сделать ещё пару дел, и всё.
- Расскажешь?
Я не знала, интересно ли ему на самом деле. Однако решила поделиться, подумав, что вреда не будет:
- Мне нужно проявить одну старую плёнку. И закупиться продуктами.
- Плёнку? Ты фотографируешь на плёнку? – удивился он, как будто увидел перед собой пещерного человека.
- Нет. Нашла в доме и стало интересно, что там.
- Дай посмотрю.
Видимо, парень увидел на моём лице сильное сомнение, отчего добавил:
- Не бойся, я не испорчу. Мой дедушка был фотографом. К тому же у нас в городе, наверное, никто больше не занимается проявкой плёнки. Все сосредоточились на цифре.
- Никто? – волнительно произнесла я. – Вот уж не думала, что с этим могут быть проблемы.
- Очнись, сейчас две тысячи двадцать первый год. Все фотографируют на айфоны. Сейчас мало кто вообще печатает фотографии. Они так и остаются в телефонной галерее пользователя, куча одинаковых фотографий, пока не придёт уведомление о том, что память переполнена.
Я загрустила. У меня как будто отобрали возможность заглянуть под занавес мучившей меня тайны.
- Так что, где твоя плёнка?
Я полезла в рюкзак за фотоаппаратом. Из-за моего неумения организовывать вещи в рюкзаке, в попытке достать фотоаппарат, на пол упал дневник отца. Арсений тут же пришёл на помощь. Он поднял его и начал бесцеремонно листать:
- Что это за старая тетрадка? – спросил он как бы в никуда. – «27 января, суббота», - зачитал он.
- Отдай! – резко произнесла я, почувствовав сильную злость.
Почему люди такие? Почему они берут то, что им не принадлежит, и начинают лапать своими грязными руками.
Всё ещё держа в руках тетрадь на уровне лица, Арсений посмотрел на меня поверх неё, отчего я увидела только его удивлённые глаза.
- Мне кажется, или ты смотришь на меня так, как будто хочешь убить? – спросил он, закрывая дневник. – Держи. Я не собирался его есть.
Я забрала свою вещь и засунула обратно в рюкзак. Ощутила себя немного неловко.
- Прости, просто это… личное.
- Я и не думал, что ты такая странная, Мирослава Журавлёва. Совсем свихнулась, сидя в своём лесу, - обиженно пробормотал он.
Мне не хотелось с ним больше оставаться, и я принялась вставать, оставив недопитый капучино с едва откушенным пирогом. Однако Арсений внезапно дотронулся до моей руки, усаживая обратно.
- Прости, я не должен был так говорить. Это эмоции. На самом деле я не считаю тебя чокнутой.