Простой забор из потемневших со временем досок всё ещё был цел, правда кое-где виднелись светлые, «чистые» доски – видимо, замена старым, непригодным. Меня это удивило, даже пролетела мысль, что вдруг всё это время папа жил здесь и это он чинил забор? Мне так хотелось этого всем сердцем, что я находила надежду в каждом неожиданном месте, предмете, случае. Успокоившись, я набралась смелости и начала просовывать ключ в дверь калитки, но оказалось, что он сюда больше не подходил. Надо сказать, что ключи от дома я нашла в маминой квартире, глубоко запрятанными в шкафу, в целлофановом пакетике под кучей простыней и наволочек. Даже не помню, зачем я туда полезла. И вот теперь, когда я добралась до цели, оказалось, что эти ключи зря были украдены и больше сюда не подходят. Кто-то поменял замки.
Мне хотелось плакать от бессилия и обиды. Я устала. Мне хотелось спрятаться в доме и побыть одной, осмыслить всё, что произошло за последние недели, в частности, мой уход с работы и начало новой жизни. И вот наступил момент, когда новая жизнь повернулась ко мне задним местом.
Зная, что я ничего не добьюсь, я всё равно пыталась провернуть ключ в замке, но только стирала на нём краску. В конце концов пришла к решению просто перелезть через забор, главное, чтобы соседи не заметили, так как я сомневалась, что кто-то меня вообще помнил и мне не хотелось объяснять им, что я не вор, а дочка хозяина этого дома.
На всякий случай оглядевшись по сторонам, и убедившись, что никого из людей в поле зрения нет, я первым делом перебросила тяжёлый рюкзак через забор, а затем ухватилась за его верх, подпрыгнула, чуть подтянулась и с невероятной долей усилия перебросила сначала одну ногу за забор, а после вторую. В процессе перелезания край моей футболки зацепился за верхушку одной из дощечек, отчего на ткани образовалась затяжка. Но главное, что дело было сделано и я оказалась во дворике папиного дома.
Отряхнувшись, я подобрала рюкзак и проследовала к крыльцу. Сердце бешено колотилось от дозы полученного адреналина – всё же я ощущала себя вором, вторгшимся на чужую территорию.
Я шла к деревянному крыльцу и украдкой рассматривала прилегающее пространство. Вокруг всё чуть заросло травой, но не так сильно, чтобы можно было сказать, что здесь никто не живёт уже семнадцать лет. Создавалось ощущение, будто хозяева дома приезжали сюда от силы пару недель назад, навели порядок и уехали в город, чтобы снова вернуться. В чуть пыльных окнах можно было разглядеть лишь темноту. Но главное, что всё было цело и на первый взгляд казалось, что дом вполне пригоден для проживания в нём.
Деревянные ступеньки чуть скрипнули, под моими ногами, но, как и всё остальное выглядели довольно прочными.
Я снова просунула ключ в замок, мысленно призывая удачу, ведь я совсем не знала, что мне делать, если я так и не попаду в дом: автобус, на котором я приехала, был последним на сегодняшний день, такси сюда не доезжало, а пешком идти обратно в город составляло порядка трёх часов. И если днём прогулку осилить ещё можно, то в темноте (а уже надвигался вечер) это казалось нереальным. Как назло, заряд телефона показывал критическую отметку. Вот уж не думала, что мама подсунет мне такую свинью с ключами. Хотя я даже не знала, стоило ли её винить в этом происшествии, ведь, быть может, если бы я сказала о своих планах, она вручила бы мне новые ключи, но я всё провернула втайне от неё. Хотя кого я обманываю? Даже если бы я ей сказала, что собираюсь пожить на отцовской даче, она всё равно была бы против. Всё, что касалось отца – всё плохое и мерзкое и означает лишь подлость и предательство. Но в таком случае для меня всё же оставались неизвестными её мотивы платить соседям, чтобы те присматривали за домом столько лет.
Казалось, удача навсегда покинула меня: замок в доме так же, как и на калитке оказался другим. Мне хотелось разрыдаться от обиды и злости. От душевного бессилия я осела на ступеньки, прижала к себе рюкзак и прикрыла глаза, оставив болтаться неподходящие ключи в двери. Медленно дышала, прогоняя плохие мысли и подступающую истерику. Уже давно я поняла для себя, что хороший способ успокоиться – это просто дышать. В конце концов плохие эмоции должны были исчезнуть, оставив после себя только пустоту и чистый разум, который способствовал бы сосредоточению на текущем моменте. Конечно, чистый разум не гарантировал решения проблемы, но, по крайней мере, переставало хотеться плакать.