– Ну и как тебе? – поинтересовался детектив Уайт, обратив внимание на то, что больше половины книги она уже прочитала.
Женщина медленно подняла на него ярко-зеленые глаза, в которых читалось все, помимо желания кого-либо видеть.
– Чересчур мистично, – наконец ответила она.
– Интересно, что ты скажешь про «Дэнс, дэнс, дэнс»2. Я слышал, что скоро должны перевести.
– Не знала, что ты владеешь японским, – подняла бровь детектив Кантер.
– Учил немного во время Второй мировой. Времени было навалом. Теперь восполняю пробелы.
– Хорошо, – кивнула Алисия и, видимо, сочла предмет беседы исчерпанным, вновь уткнувшись в роман.
Лоуренс вежливо покашлял.
– Мэй сказал, что мне нужно забрать у вас документы по трупам в Ночном квартале.
– Попроси у Гаспара, он как раз ими занимался, когда я уходила.
– А я-то думал, что вы тут активно роете землю и трудитесь в поте лица. Ведь именно этим вы занимаетесь по пятницам?
Алисия отложила роман и посмотрела на собеседника в упор.
– Я похожа на Гаспара, детектив Уайт?
– Да что с тобой такое? – развел руками Лоуренс. – Не с той ноги встала? Не успела накормить кошек? Или злишься из-за того, что пришлось выйти на работу в пятницу? Я бы не прочь коротать рабочие пятницы за стаканчиком апельсинового сока.
– Благодаря вашему коллеге спать я не ложилась, потому что мне пришлось самостоятельно разбираться с документами для отдела криминалистической экспертизы. Стажеры-новички очень хотели мне помочь, но навыков им не хватало. Если на этом у вас все, детектив Уайт, прошу извинить. За моей спиной несколько часов напряженной работы, и я хочу насладиться своим перерывом.
***
Забрав у Гаспара документы и вернувшись к себе, Лоуренс позвонил в отдел судебной медицины для того, чтобы узнать о начале вскрытия, ответа не дождался (чего и следовало ожидать – патологоанатомы в пятницу являлись часам к десяти, если не позже) и решил просмотреть отчет с места преступления. С полчаса он изучал листы, отпечатанные Алисией Кантер, пытаясь разобраться, какой же интерес в этом обнаружат ребята из отдела нравов, а потом поднял телефонную трубку набрал домашний номер Рэя.
– Да, – ответил сонный голос после шести гудков. – Кем бы вы ни были, идите нахер. Позвоните утром.
– Уже утро, мужик.
– Идите нахер. Позвоните вечером. А лучше не звоните вообще.
Детектив Уайт прижал трубку к уху плечом и порылся в лежавших на столе бумагах в поисках сигаретной пачки.
– По ходу, ты вчера здорово набрался, а?
– Не твое дело. И, кажется, я уже сказал…
– … да-да, я понял, куда мне нужно идти. Ты хоть нормально себя чувствуешь? Есть, кому принести водички?
– Разумеется, моя Вики всегда рядом. Вики! Куда ты запропастилась? Я жду свой кофе. А где твоя одежда? Нет, только не говори, что ты успела одеться. И сигареты забрала. Вот черт. Если ты прячешься на кухне, лучше бы тебе явиться в спальню, да побыстрее, иначе я разозлюсь. Я серьезно, Вики. Я хочу кофе, и покрепче. Ну ладно, стакан воды тоже сойдет. Вики! Черт.
Рэй тяжело вздохнул, и в трубке послышался щелчок зажигалки.
– Эта стерва оставила мне пачку с одной-единственной сигаретой, представь себе, Уайт.
– Представляю, мужик, и искренне тебе сочувствую. Попробуй встать и выпить апельсинового сока. Мне от похмелья всегда помогает.
– Откуда я возьму хреновы апельсины? Я не уверен, что у меня и кофе есть. А какой сегодня день?
– Пятница, четвертое ноября 1989 года, двадцатый век. Мы в Треверберге. Напомнить тебе твой адрес?
– Очень смешно. – В трубке что-то зашуршало – должно быть, Рэй выбрался из кровати. Через пару минут Лоуренс услышал скрип открываемой двери и дребезжание холодильника. – Слушай, Уайт, мне приснился идиотский сон. Будто дежурный попросил меня приехать в лав-отель «Фиолетовое солнце» и глянуть на какие-то трупы. Я явился туда пьяный в стельку и поругался со светловолосой детектившей. Помнится, она даже пригрозила, что пожалуется Мэю. Боги, ну что за дурь. Да еще такая реальная.
Детектив Уайт закрыл глаза и прижал ладонь ко лбу.
– Теперь я понимаю, почему тебя искал Мэй.
– Да? А почему он меня искал?
– А еще я понимаю, почему Алисия говорила со мной так, будто я в течение года мучил голодом ее кошек.