Два часа терапевтического шопинга лишили счет Китти нескольких сотен долларов и пополнили ее и без того богатый гардероб чудесным осенним пальто, лакированными сапожками на шпильке, двумя сумочками из натуральной кожи и вечерним платьем от Франчески Уинстон. Слава богу, Фран в салоне не оказалось. В противном случае она заговорила бы девушку часа на три, если не больше. А поговорить мисс Уинстон любила. Ее салон был настоящей сокровищницей великосветских сплетен. Порой Китти включалась в игру – к примеру, в тех случаях, когда Франческа снимала с нее мерки для нового платья, попутно рассказывая о любовнике жены какого-нибудь бизнесмена (никуда не сбежать, как ни старайся) – но чаще всего отказывалась, делая это максимально вежливо. Создательница бренда «F.W.» может позволить себе проводить дни за кофе и сплетнями, свою карьеру она уже сделала. А мисс Китти Свонсон расслабляться рано. Каждая минута на счету.
Официант принес кофе и равиоли. Последние девушка, успевшая проголодаться, съела за какие-нибудь десять минут, а потом взяла «Треверберг Таймс» и уже протянула руку за чашкой, но замерла, увидев заголовок на передовице. «Безымянная Юнона в фиолетовых шелках: загадочное самоубийство в Ночном квартале». Сглотнув внезапно появившуюся во рту горечь, Китти села прямо, открыла газету на указанной странице и начала читать.
«Вчера ночью в лав-отеле «Фиолетовое солнце» был обнаружен труп неизвестной женщины, – писал автор статьи. – Полиция не давала официальных комментариев, но наши источники сообщают, что речь идет о самоубийстве, а именно – об отравлении сильнодействующим обезболивающим. Возможный свидетель произошедшего, мужчина, которого леди принимала у себя за несколько часов до смерти, находится в госпитале имени Люси Тревер с диагнозом «тяжелая интоксикация», и его состояние оценивается как стабильное, но врачи не выводят пострадавшего из искусственной комы, опасаясь непредвиденных последствий. Острые языки назвали покойную в честь главной героини нашумевшего романа Альберты Пэйдж. Таблетки, которые приняла незнакомка, были перетерты в порошок, и наш читатель без труда может провести аналогию со сценой, где Юнона принимает смертельную дозу снотворного. Не хотим сгущать краски, но, похоже, мисс Пэйдж обзавелась очередным поклонником своего таланта. Или правильнее будет сказать «режиссера будущего фильма по мотивам романа «Рождение Юноны?».
Китти бросила газету на стол, сделала глоток кофе и крепко зажмурилась. Все будто помешались на этой книге. Даже Арман, вроде нормальный человек – точнее, вампир, а не человек, но это детали – прочитал гребаное «Рождение Юноны» дважды и капал на мозги ответственному редактору серии с просьбами «потребовать у этой Альберты что-нибудь еще в таком духе». Если даже мужчины находят привлекательными книги о психологическом насилии… Девушка потянулась за сумочкой для того, чтобы достать зеркало, но отдернула руку, увидев на столе визитную карточку из нежно-кремового картона. Выпала из газеты? Или Китти не заметила ее, когда садилась? Мисс Свонсон подняла карточку. Одна ее сторона была девственно пуста. На другой чья-то рука почти каллиграфическим, старомодным в своей аккуратности почерком, вывела следующее: «Я оставил тебе твою маску, моя Юнона. С нетерпением жду встречи. Всегда твой, граф Э.».
Девушка вихрем пронеслась через зал и подлетела к бледной кассирше за стойкой. Та вздрогнула и посмотрела на нее полными недоумения глазами.
– Кто это сюда положил? – спросила Китти, показывая ей визитку.
– Что это, мэм? – подняла брови кассирша. – Где вы это нашли?