Поздний вечер того же дня
– Женщина, певшая Изольду – просто душечка, правда? Я без ума от голосов итальянок. Слава богу, что мы попали в оперу до конца сезона. Я бы рвала на себе волосы, пропустив такое!
Эжени Барт, одна из дочерей биржевого короля, была создана для того, чтобы блистать в свете. Ей недоставало глубины ума, но она прекрасно восполняла это широким кругозором, начитанностью и красотой, которую мужчины называли ангельской. Невысокий рост, хрупкая фигурка, золотые кудри, обрамлявшие миниатюрное кукольное личико, и ясные карие глаза. В свои двадцать два Эжени до сих пор не озаботилась выбором будущей профессии, а отец, в свою очередь, на этом не настаивал. В богатых семьях Треверберга для женщины главной составляющей счастья был успешный брак. Подходящую партию Уильям Барт-старший ненаглядной дочурке еще не подыскал, и та ловила момент, наслаждаясь флиртом и мужским вниманием.
Когда Алисия познакомилась с Эжени, той едва исполнилось восемнадцать. Их представил Гарольд, близкий друг детектива Кантер, единственный сын владелицы клуба «Королева ночи», дамы, вхожей в светское общество Треверберга. Он же познакомил ее и с доктором Филиппом Хобартом, и с Уильямом Бартом-старшим, и с остальными представителями городской элиты – финансовой, творческой, модной. Высший свет, не любивший чужаков, принял Алисию с теплом. Сегодня Гарольд смотрит на нее… откуда там смотрят темные существа, которых уже нет в живых? А она гуляет по балам, пьет шампанское, выслушивает сплетни и смеется над тонкими шутками. Когда детектив Кантер задумывалось об этом, игристое вино, бутылка которого стоила целое состояние, начинало горчить, а приготовленные лучшими поварами угощения казались помоями. Чувствовала ли она вину перед Гарольдом? Скорее нет, чем да. Но прошлого не вернуть. Она не сможет отмотать пленку назад, не сможет спасти ему жизнь, не предостережет от рокового шага. Зато она сможет изменить будущее… и изменит. Но не время думать о Гарольде. У нее есть дела поважнее.
– Опера чудесна, дорогая. Еще пара таких – и я, пожалуй, полюблю Вагнера.
– Мы обязаны за это выпить. Хочу розового вина! Кажется, в саду подают розовое вино. Ты не проголодалась?
– Немного.
– Пойдем скорее. Я видела, как официанты носят острые колбаски! Те самые, с тремя видами перца. Помнишь, мы ели их в том ресторане… как он назывался?
– «Под зеленой крышей».
– Точно, – обрадовалась Эжени. – Идем, Элли! Если мы задержимся, все съедят!
Подруги вышли в сад, по торжественному случаю освещенный разноцветными гирляндами. Мужчины и женщины, одетые в вечерние наряды, прохаживались возле накрытых столов, официанты в строгой черно-белой форме сновали в толпе, разнося вино и шампанское. Пока Алисия кивала знакомым, Эжени взяла два бокала и протянула ей один из них.
– Мое любимое, – сказала девушка, сделав глоток и блаженно зажмурившись. – Такое подавали на последнем приеме у доктора Хобарта… он часто дает свои вина для вечеров, которые организовывают после оперы или балета. Интересно, что подадут завтра? Умираю от любопытства! Он тебя пригласил?
– Да, – кивнула Алисия, пригубив вино.
– Очень хорошо. Ты никогда себе не простишь, если пропустишь этот бал. Доктор Хобарт хочет представить свету своего сына.
Эжени взяла с подноса официанта маленькую тарелку с долгожданными острыми колбасками.
– Угощайся, Элли.
– Спасибо. Я не знала, что у доктора Хобарта есть сын.
– Он родился в Англии. Филипп не хотел привозить его сюда потому, что мальчик должен был закончить учебу. Ему восемнадцать или около того. Его зовут Тристан, и, как говорят, он просто красавчик! У него серебряные волосы и фиалковые глаза. Надеюсь, доктор Хобарт еще не нашел ему невесту, и у меня есть шанс! У нас будут красивые дети! Бери колбаски, Элли. Иначе я съем все, а потом у меня заболит живот.
Алисия взяла одну из колбасок, наколотую на тонкую зубочистку, и оглядела ярко освещенный сад. Опера и вправду была хороша, и у нее получилось хотя бы ненадолго отвлечься от мыслей о работе. От мыслей о Китти Свонсон, которая напуганной до смерти не выглядела, но принесла кое-что, от вида чего у детектива Кантер пересохло во рту. Крохотный кусочек картона с парой, казалось бы, ничего не значащих фраз. Алисия явственно ощутила, как дверь в прошлое, закрытая и запечатанная наглухо, приоткрывается и впускает в комнату ледяной ветер.
– Мисс Кантер, не так ли?
Официант с красным шейным платком распорядителя подошел к подругам и отвесил вежливый поклон.