«Дар» – так называли следопыты свое чутье. Темные эльфы, носившие в себе этот дар, чаще всего описывали его как тихий, почти неслышный голос, который никогда не замолкает – и который не может «выключить» ни один следопыт, какой бы сильной волей он ни обладал. Голос нашептывает разное, обычно дикое и безумное, от историй о прошлых жизнях и будущих катастрофах до унижений, способных подтолкнуть к самоубийству. Справиться с ним можно лишь двумя способами. Первый – работа. Реализация предназначения, как говорили наставники. Обученные следопыты могут сконцентрировать свой разум и направить голос, получив от него нужную информацию. К примеру, найти человека в миллионной толпе или прочитать глубоко спрятанные мысли допрашиваемого. Второй – прибегнуть к химическим препаратам. В современности темная фармакология, как и все светлые науки, здорово продвинулась вперед, и при желании Лоуренс, воспользовавшись многочисленными связями, мог достать любую дурь в любых количествах. Наркотики приглушали голос. Сильнодействующие – те и вовсе дарили ему пару-тройку часов блаженного забытья. Побочный эффект у дури был только один. Дар следопыта управляет и физическим телом, и умом своего носителя. Этот хозяин невероятно хитер и приспосабливается к любому наркотику еще до того, как организм успевает понять, что к чему. Иными словами, испробованный однажды прием с таким врагом больше не сработает.
Сегодня проклятый голос шептал детективу Уайту, что с Алисией Кантер что-то не так. Она выглядит как обычно, говорит как обычно, ведет себя как обычно и улыбается вполне искренне. Но при взгляде на нее Лоуренсу приходил на ум образ крепко сжатого кулака. Как дети прячут в ладони какой-нибудь маленький секрет. Дар сегодня неразговорчив. Остаточное явление волшебных голубых таблеток, принятых воскресным вечером, должно быть.
– Что такое, детектив Уайт? – едва заметно подняла брови Алисия.
Лоуренс смущенно покашлял.
– Так, ничего. Дурь разная в голову с утра лезет. В смысле, голова с утра лезет в дурь, но не так упорно, как хотелось бы. Ладно, долго объяснять.
Вежливо улыбнувшись, детектив Кантер посмотрела на Рэя.
– Вы уже собираете следственную группу, офицер Лок?
– Не думаю, что нам нужна следственная группа. Все, что мы имеем – неопознанный труп в лав-отеле и заявление женщины, которую, по ее словам, преследует сумасшедший фанат «Рождения Юноны». Также у нас есть пока что недоказанный факт телефонного звонка и записка…
– … реально существующая записка.
– … которую неплохо был бы отправить на графологическую экспертизу, что я и сделаю в ближайший час, – с невинным видом закончил Рэй. – Также я распоряжусь, чтобы кто-нибудь из криминалистов связался с телефонной компанией и узнал, кто звонил в студию «Радио Треверберг» вечером третьего ноября. Между смертью в «Фиолетовом солнце» и заявлением Китти Свонсон нет ничего общего, если не принимать в расчет упоминание о книге. Незнакомку из лав-отеля мы передадим отделу нравов, Анна Монфорт получит ее фотографии и займется поиском в базах данных.
– Вы забыли о мужчине.
– Вовсе нет. Расскажи детективу Кантер о том, что тебе удалось нарыть, Уайт.
Лоуренс достал из кармана брюк блокнот и открыл его.
– Мистер Адам Кассел, тридцать три года, холост, гражданин Франции и Италии. В паспорте так много печатей с визами, что пустого места практически не осталось. В Треверберге бывает примерно раз в полгода, имеет постоянную идентификационную карту, исправно платит налоги. Владеет тремя квартирами, одна из которых находится в старой половине, в районе Темной площади. Крупный меценат. Здоровье отменное, вредных привычек не имеет. Страстный спортсмен-легкоатлет, марафонец.
Алисия подняла глаза от тетради, на которой делала пометки по ходу рассказа коллеги.
– Три квартиры, да еще и крупный меценат. То есть, он богат.
– Я бы сказал, неприлично богат. Парень из финансовой элиты.
– Адам Кассел. Я не знаю человека с таким именем.
Рэй, все это время смотревший в окно и, как могло показаться, думавший о своем, повернул голову к вампирше.
– Я тоже впервые слышу это имя, равно как и мой отец. А мой отец в здешних деловых кругах знает всех.
– Ваш отец? – переспросила Алисия.
– Да, мой отец. Леонард Тейн.
– Так ваша настоящая фамилия – Тейн?
– Ага. Но я взял фамилию матери, его первой жены. В противном случае журналисты оккупировали бы мой дом и шпионили за мной двадцать четыре часа в сутки.
Детектив Кантер скрестила руки на груди и медленно кивнула, в очередной раз оглядывая Рэя, теперь – с искренним любопытством.