– Это же сорт винограда. Таких родовых имен не бывает. Что до личного имени – звучит как темное. Возможно, он темный эльф. А где он живет?
– Франция, регион Бордо. Вот только не живет, а жил. Любопытная история. Можно сказать, мистическая. Он был богат как Крез, получил великолепное образование, а вина из его виноделен выходили такие, что и на королевский стол поставить не грех. Невесты к нему съезжались со всего света, но он до сорока с лишним оставался холостяком. Женился на простушке, в которую был влюблен без памяти, закатил шикарный бал. А наутро после свадьбы его нашли в собственной постели мертвым. Графини и след простыл. Она не взяла ни деньги, ни драгоценности, ни ценные бумаги. Даже одежду не взяла. Ушла в ночной сорочке.
Лоуренс молчал, всматриваясь в написанное на блокнотном листе имя.
– Не иначе как вина не из того кубка глотнул, – рассмеялся он.
– Забавно, да не очень. На балу в честь свадьбы он открыл бутылку вина, изготовленного специально для торжественного случая. Но вином этим успели угоститься только двое: сам граф и другая женщина. То ли его близкая подруга, то ли сестра. Слуга, разливавший напиток, поскользнулся, упал и разбил бутылку.
– Красивая история. Жаль, что так с вином вышло.
– Это точно. У вина, кстати, название тоже было красивое. «Юнона».
Глава десятая. Юнона
Шестидесятые годы двадцатого века
Европа
Мужчина опоздал к завтраку на пять минут. Она сидела за столом в трапезной комнате в гордом одиночестве, если не считать сновавших вокруг слуг, и с тоской оглядывала содержимое блюд, изящных хрустальных ваз и крохотных тарелочек из китайского фарфора. Лимонные кексы, присыпанные сахарной пудрой, корзиночки из песочного теста, наполненные взбитыми сливками и мелко нарезанными фруктами, ягодные и ореховые бисквиты, воздушное безе всех цветов радуги, сложенное конусом и украшенное съедобными цветами, восточные сладости из козьего сыра и фисташек, залитые шоколадом эклеры, французские пирожные из миндального теста, сложенные из двух половинок. Она видела свое отражение в до блеска начищенном кофейнике, из носика которого поднимался ароматный пар, но аппетита не было, хотя еще с утра при мысли о завтраке в животе противно урчало. На ее памяти хозяин замка ни разу не опаздывал к столу. Причин она могла придумать с десяток, но все они сводились к одному: он в дурном настроении, и, кто бы его ни разозлил, отдуваться придется ей. Не так давно – очень давно?.. – эта мысль пугала ее до беспамятства, но сейчас она не чувствовала ровным счетом ничего. Кроме какого-то болезненного облегчения, похожего на мутную темную воду. Вот как выглядит жизнь в этом замке. Мутная темная вода. Оказываясь под поверхностью, ты перестаешь что-либо видеть и понимать. И какая разница, куда ты плывешь – вверх или вниз? Вокруг только тьма, боль и отчаяние.
– Сегодня вы очень бледны, миледи. Налить вам кофе? Или зеленый чай? Я заварил прекрасный зеленый чай…
Она дернулась, как от удара плетью по лицу, и вскинула голову. Паоло, главный повар замка, молодой итальянец – больше двадцати пяти не дашь – стоял в нескольких шагах от нее и улыбался с искренним участием. Мужчина строго-настрого запрещал ей разговаривать со слугами. Но ведь повар – не слуга? И как на ее месте повела бы себя вежливая светская дама? Она не может промолчать в ответ на прямой вопрос…
– Спасибо, не нужно, – ответила она, мучительно долго вспоминая нужные слова по-итальянски (другого языка Паоло не понимал – или делал вид, что не понимал). – Я подожду графа.
– Его милость разозлится, увидев вашу бледность, миледи. Вы прекрасны как мадонна, и я отрежу язык любому, кто посмеет это отрицать, но прошу вас, не морите себя голодом. Съешьте хотя бы что-нибудь. Возьмите лимонное пирожное или восточные сладости. Я знаю, вы любите восточные сладости.
Сглотнув, она посмотрела на блюдо с лимонными пирожными. Обращение «миледи» резало слух. Хотя было бы гораздо хуже, если бы он ее называл графиней.
Мужчина появился в дверях бесшумно – он всегда ходил бесшумно, как тень, и раньше это пугало ее чуть ли не до крика – и, приблизившись к столу, занял свое кресло. Паоло почтительно склонил голову.
– Слуги убежали, и теперь ты прислуживаешь за столом? – поднял бровь мужчина.
– Я хотел удостовериться, что миледи приступит к завтраку, ваша милость. Я сказал ей, что она бледна…
– Коли ты все сказал, можешь идти. Я позову тебя, если ты нам понадобишься.
Когда повар вышел, мужчина потянулся было за кофейником, но в последний момент передумал.