– Ты голодна? – спросил он.
– Счастье, которое наполняет меня при виде моего господина, насыщает много лучше пищи, даже самой изысканной.
– Тогда мы отложим завтрак и немного прогуляемся. Я хочу тебе кое-что показать.
– Господин позволит мне взять плащ? В саду прохладно…
– Тебе не нужен плащ. Следуй за мной.
***
Она спускалась вслед за мужчиной по каменным ступеням. Он нес серебряный канделябр, и она пыталась поспеть за ним, ступая в освещенное пятно на лестнице. Путь казался таким долгим, будто они направлялись в ад. Вот только в аду должно быть жарко, а дыхание замковых подземелий, которое она ощущала на своем лице, было холодным. Затхлый, мертвый воздух, в котором витает мерзкий сладковатый аромат. Как в склепе, невольно подумала она и содрогнулась от этой мысли, разом вспомнив все сказки о жутких темницах глубоко под землей.
Мужчина открыл следующую дверь, воспользовавшись одним из висевших на большой связке ключей, и они оказались в просторном коридоре, в каменных стенах которого были выложены ниши. Кое-где человек мог вытянуться в полный рост, а в некоторых из них поместился разве что ребенок, да и то лишь в том случае, если бы сидел на корточках.
– Нравится тебе здесь? – спросил мужчина.
Она сглотнула в безуспешной попытке увлажнить пересохшее горло.
– Здесь прохладно и тихо, мой господин. Это хорошее место.
– Хочешь узнать, зачем я тебя сюда привел?
Она бы отдала все ради того, чтобы не знать этого. Ни сейчас, ни потом, ни на смертном одре, ни в следующей жизни.
– Желания моего господина – мои желания.
– Я хочу показать тебе, что происходит с теми, кто меня злит.
С этими словами мужчина поднес канделябр к одной из ниш. Обнаженная девушка с длинными рыжими волосами сидела, обхватив колени руками и склонив голову на бок. Она смотрела куда-то вдаль, в направлении двери, ведущей в подземелье. Ее можно было бы принять за живую, если бы не изодранная в клочья кожа на груди. Под ногтями девушки запеклись следы крови.
– Это Беатрис, – представил мужчина. – Она сказала, что, скорее, вырвет себе сердце, чем разделит со мной постель. А я ответил, что хочу на это посмотреть, и приказал ей начинать немедленно. Но у нее ничего не получилось. Она умерла от болевого шока, не от потери крови. Видишь, какие у нее румяные щечки. И глаза блестят. Глупышка. Проще было бы сломать ребра. Как же добраться до сердца, если ребра мешают?
У нее задрожал подбородок, и она стиснула зубы, мысленно приказывая себе успокоиться. Мужчина взял ее за руку.
– Что с тобой, дорогая? Ты дрожишь. Тебе холодно? Я могу дать тебе свой плащ.
– Не нужно, мой господин. Я дрожу в предвкушении знакомства с другими сокровищами твоей коллекции.
– Ты думаешь, что Беатрис красива?
– Она прекрасна как греческая гетера.
Мужчина расхохотался.
– Тут ты права. Вот только никакая она не гетера. Скорее уж дешевая девка из лупинария. До последнего клялась, что девственница, представь себе. Кто отдает свою невинность до свадьбы, если не шлюха? Пусть скажет спасибо за то, что я позволил ей умереть так легко. Иначе она была бы обречена на жизнь в позоре.
– Мой господин, как всегда, прав.
Подойдя к очередной нише – большой, в отличие от предыдущей – мужчина осветил стоявшую там фигуру. Женщина была старше расцарапавшей грудь Беатрис лет на десять, если не больше. Облаченная в белую шелковую тогу, она замерла, скромно сцепив пальцы на животе и опустив веки. Почти полностью, но достаточно для того, чтобы сторонний наблюдатель заметил отсутствие глаз. Рыжие волосы женщины мягкими волнами падали на плечи и обнаженные руки, покрытые нежными, едва заметными веснушками.
– А это Жюстина, – представил мужчина. – Когда-то она была моей любимицей. А потом заявила, что ждет от меня ребенка. Ребенка она и вправду ждала, вот только не от меня, разумеется, а от одного из слуг. Клялась и божилась, что это неправда, и что она была мне верна. А слуга признался, что она его соблазнила. «Как можно не возжелать такую женщину, ваша милость? Один взгляд этих зеленых глаз…». Вот я и приказал ему вырвать эти самые глаза и забрать на память. Когда ребенок вырастет, пусть он их ему покажет. Должен же бедный мальчик получить хотя бы частицу своей матери? А потом пришлось дать ей тройную дозу сонного зелья. Она потеряла всю привлекательность вместе с глазами.
Через десять минут путешествия по каменному коридору, растянувшиеся на десять тысяч лет, ее трясло от увиденного и услышанного. Мужчина увлеченно представлял ей экспонаты своей богатой коллекции, рассказывал о приготовлении особого состава для бальзамирования, с помощью которого он сохраняет тела. Слова доходили до нее будто сквозь плотный слой ваты, а потом она и вовсе перестала что-либо слышать и очнулась лишь в тот момент, когда он грубо ее окрикнул.