– Она права, мужик. Признай: порой ты бываешь жутко несдержанным. Удивляюсь, что она не наградила тебя парой-тройкой хороших тумаков. А она может, мы оба знаем.
– Нахрен обед, Анну и тебя, – уточнил офицер Лок и, собрав в кучу несколько папок, поднялся из-за стола. – Отнесу эту ерунду Мэю, вернусь через пять минут. Никуда не уходи. Если кто-нибудь позвонит, ответь.
Лоуренс опустился в кресло у стола и положил ногу на ногу.
– Конечно, господин будущий заместитель начальника отдела криминалистической экспертизы. Кофейку-то приготовить можно?
– Разумеется. Мне – покрепче. И пару ложек сахара.
Назначенные Рэем пять минут плавно перетекли в семь, а потом – в десять. Крепкий кофе с двумя ложками сахара медленно остывал. Детектив Уайт медленно и с наслаждением потягивал напиток из своего стакана. Кофе он тоже предпочитал крепкий, но никогда не понимал тех, кто убивает его восхитительный вкус сахаром. За это время номер офицера Лока набрали дважды. Сперва позвонили из тира и напомнили, что пора бы продлить разрешение на ношение оружия. Потом – из криминалистической лаборатории и доложили, что анализ вещественных доказательств из квартиры Китти Свонсон успешно завершен, а отчет будет готов до конца дня. Когда телефон зазвонил в третий раз, Лоуренс теребил пачку сигарет и искал глазами пепельницу. Рэй за каким-то чертом убирал ее в один из ящиков стола и приходил в ярость, если кто-то прикасался к ним в его отсутствие.
– Детектив Уайт слушает.
– Привет. – Голос Алисии Кантер он узнал не сразу. Обычно сильный и уверенный, он был тихим и, как ему показалось, слегка дрожал. – Мне нужен Рэй.
Она не поправила себя, как прошлый раз, и чутье, которое не могли приглушить даже розовые таблетки, подсказало Лоуренсу, что дело дрянь.
– Он вышел ненадолго. У тебя все в порядке, Элли? Барни сказал, что ты ушла по личным делам…
– Не в порядке. – Она помолчала, переводя дыхание. – Гаспар мертв.
Услышав последние два слова, детектив Уайт вскочил на ноги.
– О чем ты?!
– Около половины девятого мне прислали конверт без обратного адреса. Принесли в участок, положили в мою ячейку с входящей почтой. В конверте – медальон Гаспара и короткая записка. Он родился в клане, мы оба знаем, как тамошние вампиры относятся к медальонам. Они их никогда не снимают.
– А что в записке?
– Это долгая история, Лоуренс, и я не хочу рассказывать ее по телефону. Пожалуйста, передай Рэю, чтобы он мне перезвонил… чтобы перезвонил на домашний номер Гаспара, я в его квартире. А еще лучше – приезжайте.
– Вдвоем?
Алисия вновь замолчала, на этот раз, надолго.
– Да, вдвоем, – наконец заговорила она. – Думаю, мне понадобится твоя помощь.
– Ты нашла там что-то любопытное?
– Нет, но все это напрямую связано с вашим делом.
– Ты про маньяка и «Рождение Юноны»?
– Верно. Вот только никакой он не маньяк. Подобное определение для этого чудовища было бы изысканным комплиментом.
Лоуренс оглядел сигаретную пачку и вернул ее в карман пиджака.
– Не преувеличивай. Он немного напугал Китти Свонсон и убил Альберту Пэйдж. Не самый законопослушный гражданин, но это не повод называть его чудовищем.
– Я знаю, кто убил Альберту Пэйдж и Гаспара. Я знакома с этим существом.
– Вот оно как. Близко?
– Ближе, чем ты думаешь. Так близко, что я отдала бы все за возможность ущипнуть себя, открыть глаза и понять, что мне снится кошмарный сон.
Действие таблеток понемногу сходило на «нет», и голос, успевший соскучиться по своему носителю, бурчал все громче. Но детектив Уайт не обратил на это никакого внимания. Догадка на долю секунды ослепила его, как вспышка белого пламени в абсолютной темноте.
– Элли, ты говоришь намеками.
– Я знакома не только с убийцей Альберты и Гаспара, но и с главной героиней романа «Рождение Юноны».
– Ага. – Лоуренс начал подозревать, что нервное напряжение дурно сказалось на психике Алисии. – А с ней-то ты близко знакома?
– Юнона – темное имя, которое я выбрала для себя. Последний роман Альберты Пэйдж – это история моей жизни.
Глава пятнадцатая. Юнона
Шестидесятые годы двадцатого века
Европа
Добрая подруга мужчины отложила визит на неопределенный срок, но разочарование его выглядело несколько фальшивым. Так он мог бы вести себя, узнав об отмене приема, куда ему до смерти не хотелось идти. Впрочем, такое поведение можно было списать и на усталость, связанную с огромным количеством дел. Мужчина не только раздавал приказы слугам, организовывавшим многочисленные обеды и балы, но и управлял большой винодельней. Она уже не раз думала о том, что он мог нанять пару-тройку управляющих, но по известным только ему причинам не делал этого, предпочитая вникать во все лично. Одна из немногих черт его характера, которая не вызывала в ней отвращения: невероятная, переходящая все мыслимые и немыслимые границы педантичность вкупе с желанием получать и готовить только самое лучшее.