Увлекшись делами, мужчина почти забыл о своей пленнице. Они виделись только за ужином, реже – за завтраком. Все остальное время хозяин замка проводил либо на виноградниках и в здании, где находилась винодельня, либо в своем кабинете, большой светлой комнате с камином, удобными креслами и столом из красного дерева, которую она видела лишь однажды – в тот момент, когда ей строго-настрого запретили сюда приближаться. За едой мужчина чаще всего думал о своем, лишь изредка отвлекаясь на то, чтобы высказать ей очередное оскорбление: не так оделась, неправильно держит столовый прибор, неподобающим образом собрала волосы. Он ни разу ее не ударил, и в жуткие подземелья больше не водил. А даже если бы повел, она не испугалась бы. И не только потому, что после увиденного там, похоже, навсегда разучилась чего-либо бояться. Впервые за все время пребывания в замке, если не впервые за всю жизнь, у нее появилась цель. Яркая, манящая цель, мысли о которой согревают холодными ночами и придают решимости в моменты самого черного отчаяния.
Раньше она коротала свои дни, прогуливаясь по саду, а порой не выходила из спальни по несколько суток, если мужчина ее не звал. Теперь ей завладело новое увлечение: она с утра до вечера сидела в библиотеке, совершенствуя свой французский и изучая другие языки. Последние давались до завидного легко, равно как и более точные науки: арифметика, геометрия, химия, физика, астрономия. Когда она впервые заговорила с новым главным поваром на его родном итальянском, хозяин замка удивленно поднял бровь, а потом улыбнулся и сделал своей даме изящный комплимент. Он начал расспрашивать ее об успехах в обучении и даже посоветовал несколько важных, по его мнению, книг.
– Рад, что ты заинтересовалась науками и литературой, дорогая, – искренне похвалил ее мужчина. – Моя жена должна быть образованной дамой.
– Мой долг – быть такой, какой меня пожелает видеть мой господин, – ответила она, опустив глаза и стараясь не смотреть на лежавший на расстоянии вытянутой руки нож. – Я рада ему услужить.
– Умница. Но если ты еще раз выйдешь к ужину с распущенными волосами, как грязная дворовая шлюха, то я велю высечь тебя плетьми. Ешь виноград, душа моя. Это из последнего урожая. Я помню, что ты любишь сладкий виноград. Его собрали специально для тебя.
В библиотеке мужчины были книги и на арабском, и на древнегреческом, и на арамейском. Встречались среди них и книги на темном языке, особом наречии, которое широко использовалось в мире, где жил хозяин замка. Покопавшись в старых рукописях, она нашла небольшой томик, похожий на учебник, но процесс освоения темного языка шел не так быстро, как хотелось бы. Между тем, именно здесь, в книгах, заполненных таинственной формы буквами, непривычными для глаза европейца, прятался ответ на вопрос, который мучил ее сильнее словесных издевательств и пощечин. Если кто-то и знает, как убить бессмертного, то рецепт написан на темном языке. Откуда она это знала? Речь шла не о знании, а о каком-то мрачном чутье, поднимавшемся из самых темных уголков души. Она верила, что разгадка совсем рядом, и близость победы вдохновляла ее на более активные поиски.
***
Однажды утром, когда она сидела перед зеркалом в своей спальне и любовно проводила черепаховым гребнем по волосам – ровно сто раз, как учила мать – в дверь заглянула служанка.
– Госпожа еще не одета! – всплеснула руками она. – Его светлость хочет вас видеть…
– Прямо сейчас?..
– Да, да! Приехала его подруга, и он хочет представить вас друг другу до завтрака!
– Мне нужно надеть что-нибудь особое?
Служанка в очередной раз всплеснула руками и подошла к шкафу, содержимому которого и королева позавидовала бы.
– Прошу вас, госпожа, поторопитесь! Иначе его светлость накажет меня… да и вас тоже.
– Достань черное. Шелковое, то, что с красной вышивкой.
– Нет-нет, госпожа! – всполошилась девушка. – Черное – ни в коем случае!
– Почему? Разве к завтраку нельзя надевать черное?
– Не к этому завтраку, госпожа. Лучше возьмите белое. Вот это, с кружевами. Наряд чудо как хорош, а белое вам к лицу. Подберу для вас украшения. Пожалуйста, одевайтесь поскорее!