Глупости. Этот мужчина существует только на страницах книги. Она слишком много работала, у нее расшатались нервы, а ужасная находка и идиотское похищение подлили масла в огонь. Сейчас в эти двери войдет Арман, убежденный в том, что отлично пошутил, улыбнется, и…
– Прошу прощения за опоздание, мадемуазель Свонсон.
Незнакомец вошел в столовую бесшумно, как тень. Китти не услышала ни его шагов, ни скрипа открывающейся двери. Высокий мужчина лет тридцати пяти, одетый в элегантный деловой костюм из темного шелка. Иссиня-черные волосы свободно лежали на плечах, холодные серо-зеленые глаза смотрели на девушку с вежливым любопытством. У вошедшего было приятное, открытое лицо, гармонию черт которого несколько нарушал орлиный нос с едва заметной горбинкой. А он недурен собой, подумала Китти. Именно такими она всегда представляла себе аристократов прошлых эпох. Сходства с ними мужчине добавляла бледность. Впрочем, это характерно для всех вампиров. По ощущениям гостьи – пленницы?.. – незнакомец получил бессмертие три или четыре века назад.
– Я ждала всего лишь десять минут, ваша светлость, – с улыбкой ответила девушка. Психопатом он не выглядит. И на мучителя рыжеволосых красавиц из «Рождения Юноны» тоже не тянет… хотя главная героиня упоминала об его привлекательной внешности.
Граф достал из кармана белоснежного шелкового жилета часы на длинной цепочке, старинную вещицу из темного золота, и бросил взгляд на циферблат.
– И три минуты из этих десяти были лишними, – уточнил он. – К завтраку мы всегда собираемся в девять утра. Еще раз приношу свои извинения. Надеюсь, кофе и чай не успели остыть.
Он подошел к Китти и церемонно поклонился.
– Имею честь, мадемуазель Свонсон. Граф Элиран, хозяин этого замка. Вашу ручку, если позволите.
После секундного колебания девушка протянула руку для поцелуя, и мужчина легко прикоснулся губами к ее пальцам, а потом занял место во главе стола и позвонил в серебряный колокольчик. В дверях столовой появился слуга.
– Что вы будете пить, мадемуазель Свонсон? – обратился Элиран к Китти.
– Кофе, ваша светлость, – ответила она.
– Прекрасный выбор. Его варят по особому рецепту, верю, что он вам понравится. Фабио, налей кофе нашей гостье.
Девушка наблюдала за тем, как слуга наклоняет кофейник над крохотной фарфоровой чашечкой. Рука мужчины вздрогнула, и пара темных капель упала на белоснежную салфетку возле ее тарелки. Граф выразительно покашлял.
– Принеси синьорине другую салфетку, – обратился он к слуге по-итальянски. – Немедленно.
– Да, ваша светлость, – испуганно кивнул побледневший Фабио.
– И скажи главному повару, что жалование за этот месяц ты не получишь.
– Ваша светлость, я…
– … но если ты хочешь лишиться не жалования, а руки, дай знать – и я исполню твое желание в ближайшие несколько минут.
Китти затравленно наблюдала за тем, как слуга кладет возле ее тарелки свежую салфетку и скрывается в дверях столовой.
– Он пялился на ваше платье, мадемуазель, – пояснил хозяин замка. – Точнее, на грудь, которую оно почти не прикрывает. Вы всегда одеваетесь как первая леди из публичного дома?
Фраза «это платье выбрала для меня служанка» была готова сорваться с губ мисс Свонсон, но она совладала с собой, вспомнив потухший взгляд Фабио.
– Если мой внешний вид оскорбил вас, ваша светлость, прошу прощения. Я редко бываю в высшем свете и не в курсе тонкостей этикета.
– Я выделил вам личную служанку для того, чтобы она исправила это недоразумение.
– Она предложила мне платье… но я решила надеть другое.
Граф сделал глоток кофе и прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом.
– Пустое, – легкомысленно отмахнулся он от слов собеседницы. – И я могу понять Фабио, грудь у вас и вправду ничего, мадемуазель. Пожалуйста, угощайтесь. Попробуйте эклеры и миндальные пирожные.
В животе у Китти урчало при виде сладостей, которыми был уставлен стол, но она не могла заставить себя протянуть руку и взять что-либо из предложенных хозяином замка угощений. Она смотрела на воздушное безе, на песочное печенье и на белоснежные круги посыпанного зеленью сыра и вспоминала несчастную героиню романа «Рождение Юноны».